Аланис, занявший место покойного Пузыря, положил расписку в папку, сделал пометку в гроссбухе и приказал одному из своих помощников принести требуемое.
Несколько минут спустя пустотники уже стояли перед зеркалом-порталом, держа в руках тяжёлые сумки со слитками.
— Так что ты там вычитала интересного? — спросил Лёха у подруги.
Миа повесила сумку на плечо, пристроила поудобнее и ответила:
— Бионические протезы с расширенным функционалом. Если мы верно поняли, то металлической рукой Даран сможет не только управлять, как обычной, но и, условно, сломать чужой меч пальцами. Это если мы сумеем включить и настроить местный принтер, распечатать конечность и совместить её с человеческим телом.
Стриж только присвистнул.
— И эльфы раньше умели такое?
— Умели и не такое, — вздохнула Миа и добавила за миг до того, как войти в портал. — Вопрос лишь в том, сумеем ли мы это повторить.
* * *
Широко разошедшаяся цитата «Если страна, выбирая между войной и позором, выбирает позор, она получает и войну, и позор» ошибочно приписывается Черчиллю. Однако, согласно книге «Churchill by himself», полнейшему сборнику цитат Черчилля, оригинальная цитата звучит так: «Мюнхен: выбор между войной и позором. Я думаю, что в следующие несколько недель нам придется выбирать между войной и позором, и я почти не сомневаюсь, каким будет решение».
----------
Глава 22
Глава 22
Казнь по приказу графини провели тем же вечером. Расправа над заговорщиками, чья родня устроила демарш во время суда, вопреки традициям была стремительной и жестокой. Несколько приговорённых повесили и, как стало ясно позже, они оказались счастливчиками, умерев быстро.
Остальных подвергли колесованию. Жуткой, мучительной казни, от вида которой замутило даже Лёху, неоднократно бывшего свидетелем африканской версии суда Линча.
Родственники приговорённых смотрели на мучения родных с мрачным молчанием. Как пояснил Робин, эти казни были на грани оскорбления дворянской чести. Маг и воин умирает от удара клинком в грудь, либо от топора палача, а не дёргается в петле или орёт от боли в сокрушаемых суставах, словно вор или разбойник.
Но предательство — тяжкое преступление и графиня была в праве решать, как примут смерть заговорщики. Могла вообще приказать запороть насмерть, будто проворовавшихся слуг, окончательно унизив их семьи.
Но Лаура решила не усугублять конфликт, ограничившись демонстрацией нетерпимости к предательствам и попыткам оспорить власть в клане.
И, судя по хмурым лицам её родичей, послание дошло до адресатов.
Для решения участи прочих осуждённых графиня взяла неделю на размышления, запретив на это время назначение дуэлей. Заодно, не тратя времени попусту, отправила десять магов «обеспечивать безопасность рубежей империи в течение трёх месяцев».






