Стриж кисло посмотрел на капсулу, почесал затылок и задал риторический вопрос:
— Вот нахрена нам целый инженер и куча древних артефактов, если всё равно волочить эту хренотень на своём горбу?
— А чтобы ты, мой друг, — радостно осклабился Максимилиано, — вспомнил родной примитивный мир и порадовался, что хоть ненадолго можешь к нему вернуться. А то сил уже нет смотреть, как ты горюешь днями напролёт, марая карандашом листы бумаги.
— Ценю твою заботу, о мой неимоверно высокоразвитый друг из будущего, — под хохот подруги шутливо поклонился Лёха.
— Можно было бы воспользоваться экзоскелетами, но есть очень большой риск неосторожно дёрнуть крылом и что-то поломать, — вздохнула Миа. — Так рисковать нельзя. Но я в эгиде подожду вас над шлюзом и, когда вы закрепите верёвки под медкапсулой, помогу поднять её.
С помощью тросов, системы блоков, эгиды и чьей-то матери тяжеленную капсулу всё же сумели поднять и дотащить до зеркала.
— Уф, — рукавом утёр пот со лба Лёха. — Словно в армии родной побывал.
— Осталось немного, — утешила его Миа. — И начнётся самая неприятная часть работы.
Пустотники, за исключением Ареса, помрачнели.
Несмотря ни на что, эксперименты над живыми людьми казались чем-то неправильным и постыдным. Да, теперь это были просто тела с пустыми безразличными взглядами. Да, опыты нужны были для спасения жизни Дарана. Да, всё было разумно и целесообразно, но…
Но на душе отчего-то всё равно было паскудно.
— Что-то в горле пересохло, — прокашлявшись, сказал Стриж. — Пойду водички хлебну.
— Я с тобой, — вызвалась Миа, — прихвачу с собой одну пустышку.
Когда они дошли до жилого уровня, застали идиллическую картину: новенький сидел за столом и с аппетитом уплетал кашу, орудуя ложкой с впечатляющей скоростью. Надо думать со всеми этими судами и казнями все попросту забыли покормить пустотников арестантов.
Гюнтер устроился на полу напротив, а Ниэль сидела за другим столом, старательно записывая что-то карандашом.
Но стоило новичку увидеть Мию, как он удивлённо моргнул, уронил ложку и вскочил так резко, что стул с грохотом упал. Пустотник же шагнул вперёд, преклонил колено и заговорил что-то торжественное.
Среди его слов Лёха уловил лишь одно знакомое. Валькирия.
— Что происходит? — оторопело глядя на коленопреклонённого пустотника тихо спросила Миа.
— Похоже, наш новый знакомый принял тебя за деву-воительницу, забирающую достойных воинов, павших в бою, в небесные чертоги на вечный пир, — припомнил достаточно популярную в его время скандинавскую мифологию Стриж.
— И что нам с этим делать? — всё так же тихо поинтересовалась Миа, стараясь не делать резких движений.
— Будем разбираться когда Райна сделает ему татуировку, — пожал плечами Лёха. — Сейчас хватает дел поважнее.






