Под конец она выдохнула и сказала, что благотворительный фонд имени Александра Пушкина собирается внести пожертвование как для лечения пострадавших, так и на восстановление лица города. Оп-па, а тут, выходит, и правда Пушкин платит...
— Из-за тебя все, из-за тебя, падла! — Коротышка схватил меня за волосы, дернул, будто желал выдрать целый клок.
— Уймись, Шкура. Или уйму. — Это уже подал голос Шифоньер. Коротышка постоял надо мной в нерешительности, но все же подчинился. Неохотно брякнулся на табурет.
Я поиграл желваками, сглотнул. Из проектора вылез бес, уставился на меня. Тер пятачок, сверкал бусинками глаз.
Мне тут же вспомнился тот черт, что сидел в машине. Едва распознав во мне свояка, он даже крохотные свои штанишки мне готов был отдать. Проектор затроил, едва бес отвлекся, и толстяк что было духу стукнул по цилиндру. Стукнули же как будто по самому черту — он подскочил и немедля принялся за работу.
— Поймали? — спросил он у меня через минуту, едва высунувшись из проектора. Я моргнул, едва кивнув.
— Хочешь, помогу? — Его голос стал куда более вкрадчивым и тихим. Что ж, и здесь ответил тем же самым. Еще бы я не хотел, если бы только без платы…
Черт же снова умолк, будто погрузившись в пучину размышлений.
— Что делать-то с ней будешь? — спросил толстяка здоровяк. Тот в очередной раз поболтал содержимым в банке — крохе, что была внутри, пришлось несладко.
— Да пес ее знает. Подселю. Может, в мотоцикл, а может, и в кровать — пусть мне девок голых снит. — Толстяк противно загоготал, будто уже предвкушая сладость снов.
— Видишь в его руках банку? Освободишь — я тебе помогу. Свет погашу, а дальше ты сам. Идет?
От таких предложений не отказываются. Если уж все, что от меня требовалось, так это приоткрыть бутылку — то я впереди планеты всей и не догоните! Бес же решил прояснить:
— Как только будешь готов, топни правой ногой.
Ну, топнуть-то уж точно как-нибудь сумею. Я шмыгнул носом — нет, все-таки пока еще рано. Мне еще кое-что нужно было сделать.
Мелкому не сиделось на одном месте. Внутри него бушевал самый настоящий вулкан переполнявших его эмоций. Шутка ли — благородный, который с серебряной ложкой во рту рожден, все на блюдечке с голубой каемочкой получал, сейчас тут сидит, перед ним.
Детские комплексы, прочитал я в его описании. Информация так себе, бесполезная. Впрочем, посмотрим, как он примет правила моей игры.
— Меня будут искать.
Я знал, что толстяку и Шифоньеру это ничего не скажет. Охранники что надо — для них я пустое место, декорация, еще одна тумбочка, зачем-то привязанная к стулу. А вот коротыш аж взвился, я ему в самую дырку попал. Заерзал на своем стуле, посмотрел на старших товарищей, будто спрашивая разрешения.
Решился.
— Искать? Кому ты нужен? Ты ж, господинчик, в опале у нас.






