Так что все справедливо… Ну а то, что всю последнюю неделю мальчонка отлёживался в дальней кладовке после того как один из истопников, принявший на грудь, нещадно отходил его поленом — никто вспоминать не стал. Истопник среди дворни был человеком уважаемым, инвалидом воинской службы, а пащенок… его и так держали из милости.
Так что, не смотря на то что мальчонка, по малолетству, вроде как не должен был попасть «на прави ло» вместе со взрослыми, наказывать его отдельно никто не стал. Поэтому пришлось и ему опосля всех старших задирать рубаху и ложиться на бревно. Под кнут. А вошедший в раж после двух с лишним десятков взрослых мужиков и куда более старших и потому более крепких малолеток конюх совершил оплошку — не сдержал руку. Так что после первого же удара мальчонка взвыл, исторг из горла сгусток крови и лишился духа. Что привело наблюдавшую за «прави лом» ключницу или, как её ещё называли промеж дворни «барскую барыню», в полное негодование. Уж больно жалостливо выглядел мальчонка — тощенький, шейка тоненькая, да подживающие жёлтые синяки по всему телу… Ей его жалко стало еще, когда он рубаху стягивал, но останавливать экзекуцию она не стала. Потому что сие было неправильно. Виноват — получи. Столько, сколько положено по «заслугам». Но смерти-то этот мальчонка точно не заслужил…
— Вот тебе ужо будет! Сам «на прави ло» пойдёшь, ирод окаянный!- продолжала негодовать ключница. Но тут какая-то из девок, которых многие по-старому ещё именовали «сенные», собравшихся посмотреть на немудрёное развлечение, ахнула и заголосила:
— Ой, гляньте — пащенок-то зашевелился! Живой он, живой…
Ключница резко развернулась. Ну да — малой, до сего момента висевший на бревне будто стиранное бельё на верёвке, подобрал ручонки и, упёршись в бревно, с трудом оторвал от него своё худенькое тельце да потом и сел. Его тут же повело, но стоявший рядом конюх не оплошал и, шагнув вперед, подхватил худосочного, поддержав его под руку. Тот покосился на него мутным взглядом, который с каждым мгновением становился всё более и более осмысленным.
— Ишь ты, — неодобрительно выдал кто-то из поротых истопников, — глянь-кось как зыркает. Чисто тать!
— Тебя б, так приложили — ты б ишшо и не так зыркал, — сварливо отозвалась одна из «чёрных кухарок», готовивших для дворни.- Ирод этакий… Как бы сам мальчонку не избил — он бы давно б уж тот дымоход почистил!
— А вот неча, — пробурчал в ответ истопник, правда, заметно сбавив тон.- Я за государя-анпиратора кровь проливал. Потому имею право к себе уважения требовать…
— Ах, ты ж пьянь подзаборная!- тут же вскинулась ключница, до которой дошло, чьих рук были те пожелтевшие синяки по всему телу.- Небось, за «казенкой» в кабак хотел мальца послать.






