ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– И где только здешняя хозяйка набирает эдаких дуболомов?! – едва дождавшись, пока серый фартук скроется за дверью, выдохнул Раскона.

– Здесь же, только этажом ниже, – пожал плечами Энрике. – Этого, видимо, подобрали недавно, вот бедняга и путается. Вам стоило бы спросить у него, где находится грота-стаксель, Диего – уверен, ответ вы бы получили куда как быстрее.

– Бедняга…

– Зал над нашими головами обслуживает бывший адмиральский вестовой, – сообщил ка-лейтенант. – Уж он-то наверняка знает даже как выглядит ваше любимое розовое кантабрийское. На самом деле, – тоном ниже добавил ка-лейтенант, – я немного удивлен, что вы не назначили встречу там.

– Все очень просто. На третьем слишком уж много…

– Ваш заказ, таны!

– Держи! – опередив потянувшегося за кошелем Энрике, маленький тан кинул на поднос двойной лерр. Монета тут же отправилась в передний карман фартука, взамен же на подносе появилась горка меди – мокрой, зеленой, с сильным запахом рыбы.

– Сдачу оставь себе.

– Бл`дарствую, тан!

Раскона дождался, пока пятящийся задом – и едва не своротивший при этом соседний столик – слуга удалится и, наклонившись, шепотом закончил:

– … посторонних ушей.

– Неужели? А я, признаюсь, считал, что именно там предпочитают вести, – Энрике ненадолго задумался, – переговоры, требующие, как говорят ликты, строгой конфиденциальности.

– Так и есть, – подтвердил Диего. – Потому их – в отличие от чавканья голодных младших офицеров и пьяных воплей матросни – и слушают все, кому не лень. Тана Долорес, несмотря на заверения, которые она столь щедро рассыпает своим клиентам, на деле удивительно беспечна в вопросах магической безопасности. Впрочем, – добавил он, – ходят слухи, что беспечность эта приносит ей больше, чем весь остальной трактир. Это, как я сказал, всего лишь слухи, но слухи с отличием… – Раскона провел пальцем от левого плеча ко второй сверху пуговице камзола и его собеседник понимающе кивнул.[8]

Была и еще одна причина, о которой тан вовсе не собирался говорить вслух – среди посетителей третьего этажа ка-лейтенант в своем «парадном», со следами штопки, мундире выглядел бы как серый деревенский цепняк среди стаи завитых собачонок придворных дам. Ничем хорошим такое соседство не кончается, а Энрике был нужен маленькому тану в целости, сохранности, добром здравии, ну и, разумеется, не в роли беглеца от закона и мести родных какого-нибудь не по шпаге острого на язык юнца.

– Вот, значит, как, – повторил Энрике.

– Полагаю, – Диего привычным движением выдернул пробку, – все дело в умении таны Долорес задирать юбку. Зачем говорить «нет», если за «да», платят и платят щедро.

– Спасибо, что просветили.