ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А еще у этого клочка земли есть одно забавное свойство – поместье является майоратом и в качестве такового дает своему владельцу право добавить к своей фамилии… другую фамилию. Для меня, как вы понимаете, в подобной добавке нет ровно никакой ценности, а потому я бы охотно уступил ее достойному человеку. На крайне выгодных условиях.

– Что за условия?

– Ну, скажем, – Диего глянул на потолок, с задумчивым видом пригладил пальцем бородку, – личная присяга сроком на двадцать лет. Ранения и прочие напасти, да хранит нас Великий Огонь от них, считаются, как говорят в таких случаях стряпчие, форс-мажором.

– Знаете, Раскона, – медленно произнес ка-лейтенант. – Роль Черного Дракона вам очень хорошо удается.

– А ведь я еще не закончил.

– Так продолжайте же.

– Как вам известно куда лучше меня, Энрике, – Диего потянулся за бокалом, – имя и чин в наши дни еще не все слагаемые успеха. Как говорит со сцены герой великого Рэтленда: «Деньги правят миром». И он прав, друг мой. У вас еще остался эль?

– Да.

– Тогда предлагаю тост…

– Мы еще не пили за короля, – напомнил ка-лейтенант.

– В самом деле? – удивился Раскона. – Ах, действительно. В таком случае я расширю свое пожелание. Итак, давайте выпьем за короля Бирка и казну его, да не опустеет она во веки веков!

– А что, ей угрожает подобное несчастье?

– Хвала Огню – нет! Иначе для чего б мы держали на приколе добрую треть флота, включая новые корабли, к чему б нам были офицеры, годами не видящие волн? А офицеров-то этих многовато, ведь у нас издавна заведено, что на флот подаются те, кто не смог сделать карьеру… ну, скажем, в кавалерии. Вот и выходит – мало кораблей в море, много людей на суше. А выход? Половинное жалование! Энрике, это воистину гениальное изобретение, не находите?

– Нахожу.

– Еще бы. Я никогда не сомневался в вашей мудрости. Да вы пейте, пейте, у вас же почти треть кружки осталась. Так, о чем же я…

– О половинном жаловании.

– И верно. Великая штука, – Раскона восхищенно цокнул языком, – экономит казне уйму денег. Вот вы, к примеру, сколько получали ун-лейтенантом… на берегу?

– Шесть дукариев ежемесячно.

– Вот видите. А иметь шесть дукариев и не иметь шесть дукариев – это в сумме уже целый сан. Золото, сладкое золото, – промурлыкал Диего. – Да и с выплатой оставшейся половины можно не торопиться. Помните генерала Пеларгоза? Четыре месяца тан генерал не платил своим войскам, а когда они были готовы взбунтоваться – повел их на штурм Ароссы. И лишь когда город был взят на копье – расплатился, за живых и мертвых, честно… почти. А из этого, Энрике, – наклонившись, шепотом продолжил маленький тан, – следует законный вопрос: если можно не платить армии на войне, то к чему деньги флотским в дни мира?

– Видимо, ни к чему.