ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Год 1763-й. Нюр и Тайкен — два пацана, у которых из развлечений только старый затопленный форт, ржавые пушки да море. Нюр мечтает о кладе, Тайкен без устали спускает его с небес на землю. Но после шторма на дне объявляются два корабля. Новехонькие, будто вчера со стапелей. Линкор с драконом на носу и избитый вдрызг фрегат, намертво сцепившийся с врагом абордажными крючьями. И кортик, зажатый в костяшках скелета, который не берет ни песок, ни ил. А вторая история — о том, как тринадцатилетний Диего Раскона становится таном. Хотя, какой из него тан: мальчишка, который зовет своего слугу «мерзким старикашкой», а тот учит его фехтованию и вытаскивает из любой беды. Теперь Диего вырос, и его вызывает сам герцог Нуарийский. Вопрос у первого министра простой: чего хочет отличник казначейства? Ответ — фрегат. Теперь осталось понять, что этот ответ ему будет стоить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Разве что, – Энрике тяжело вздохнул. – Разумеется, учениями без выстрела мы их можем дрессировать сколько угодно, но это значит…

– …что в бою нам придется подходить к противнику на дистанцию плевка, только и всего, – спокойно заявил Диего. – Тогда и самый косоглазый пушкарь не сумеет промахнуться!

– Это, пожалуй, единственное, что нам остается.

После этой фразы в каюте наступила тишина из тех, что принято называть «неловкой». И Энрике Кэмпбелл с его немалым опытом, и Диего Раскона без оного сейчас думали практически об одном и том же: сойтись с вражеским кораблем вплотную на практике означает почти неизбежный абордаж. А в команде даже небольшого пиратского люггера не меньше полутора сотен человек – отборных головорезов, с десятками боев за плечами. При таком раскладе первый же бой «Мстителя» мог стать его последним боем – под иторенским флагом. А после какой-то удачливый пират начнет хозяйничать на морях, опасаясь разве что линкоров.

И сейчас маленький тан молчал, ожидая, что скажет Энрике – а первый помощник не говорил ничего…

…потому что и в самом деле считал, что ближний артиллерийский бой – единственно, что остается фрегату. Кроме бегства.

В итоге тишину рискнул нарушить все-таки Диего.

– В общем, главное ввязаться в бой, а там видно будет, – сказал он и почти в тот же миг вздрогнул – ему показалось, что на левое плечо легла невидимая, но вполне осязаемая рука и знакомый голос укоризненно произнес: «Вы же знаете, мой тан, я никогда не одобрю подобную дурацкую тактику!»

– Мой тан, я… – начал ун-капитан и в этот миг сверху донесся звон корабельного гонга. – Бьют четыре склянки, мне пора на вахту.

– Стойте! – Диего встал, вернее, наполовину повис, хватаясь одной рукой за гамак, а второй – за вингард пушки. – Четыре склянки – это шесть вечера, правильно?

– Да.

– В таком случае, тан ун-капитан Кэмпбелл, – нарочито громко и четко произнес Диего, – достаньте из правого ящика стола пакет и убедитесь в целостности его печатей.

Выполнив этот приказ, первый помощник с трудом сдержал удивленный возглас. Аналогичные приказы Адмиралтейства были не в новинку на флоте – хотя таны адмиралы обычно устанавливали в качестве условия открытия координаты какой-либо точки, а не время. Но вот про подобный приказ от первого министра Энрике до сего дня и слышать не приходилось.

– Печати нетронуты, тан капитан! – доложил он.

– Рад за них, – криво усмехнулся Диего. – Вскройте пакет и узнайте, что за пакость приготовил нам тан герцог в качестве выпускного экзамена!

До этого часа Раскона мог лишь строить догадки о задании ги Леннека – и сейчас, глядя как по мере чтения брови ун-капитана поднимаются все выше, Диего понял, что сбылась худшая часть его предположений.

– Здесь говорится… – ошеломленно начал Энрике.