ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И ваши так называемые бомбы очень удачно легли. Словно сам чёрт Вам ворожит. Да не смущайтесь Вы своей удаче, словно красна девица! Госпожа удача смелых и наглых любит! — построжел лицом и, выпрямившись, чётко и торжественно произнёс. — За проявленное личное мужество вахмистр Лебедев представлен к серебряному Георгиевскому Кресту четвёртой степени. Вы — к ордену Святого Георгия четвёртой степени. За атаку на крейсеры и подвиг на поле боя. Поздравляю Вас с первой наградой, господин поручик…

Тихонько приоткрылась дверная створка, и в образовавшийся проём заглянул адъютант. Поймал глазами взгляд адмирала, быстрым шагом подошёл к нему вплотную, наклонился и что-то тихо произнёс. Для проформы тихо, стоим-то мы почти рядом, напротив друг друга. Я не слушал, что именно, потому как не мне сия информация предназначена. Осмысливал награду.

Николай Оттович дёрнул верхней губой, пошевелил усом, отвлекая меня от посторонних мыслей. Кивнул адъютанту:

— Пригласите Его превосходительство. Удивительно к месту будет его присутствие, — и вернулся взглядом ко мне. — Я же говорю, черти вам ворожат, поручик. Покровитель Ваш так вовремя объявился.

А уж я-то как обрадовался. Наверняка с ним обещанные парашюты приехали. И многие вещи мне теперь через него будет гораздо легче решать. Хотя бы изготовление бомб.

Стою тихо, молчу, наблюдаю, как два Превосходительства друг друга приветствуют. Получается, у них между собой не то что дружеские отношения, но приятельские точно. Такие вещи сразу замечаешь.

— Сергей Васильевич, с тобой мы потом поговорим, а пока дозволь с твоим протеже закончить. Господин поручик, вахмистру Лебедеву мы чуть позже прямо в госпитале Крест вручим, а Вам… Положено Вас перед строем награждать, да в свою роту, я так понимаю, — взгляд на Остроумова. — Вы не скоро вернётесь. Поэтому. Смирно!

И на меня просыпался дождь наград. Рад ли я этому? Конечно, доволен, да ещё как. Не зря, значит, стараюсь. Получается, мои старания заметили, оценили, не пошли они коту под хвост. Надеюсь, что не только для себя стараюсь, но и для державы. Должны же в этой действительности от некоторых моих действий и разговоров круги разойтись… Наградили обещанным орденом, и в дополнение, что уж совсем неожиданным оказалось, аннинским знаком на кортик за успешно проведённую разведку и предотвращение атаки противника на Либаву. Очень уж наш неравный бой пришёлся в тему неуёмным газетчикам. Подхватили и раздули, сделали сенсацию из нашей атаки на крейсера.

— Победа первая, да ещё такая значимая. И никем не ожидаемая в самом начале войны. Магдебург с развороченной кормой на буксире от Либавы утащили. Сам Великий Князь приказал наградить лётчика за храбрость в том вылете. Как бы Вас в столицу не вызвали.