Герои сейчас, в самом начале войны, народу нужны. Ну да Вы сами всё это прекрасно понимаете. А теперь простите, поручик, дела,с.
И со мной вежливо распрощались.
— Поздравляю, Сергей Викторович, — на бедного адъютанта больно было смотреть. Нет, держался он достойно, но глаза всё выдавали. Он сидит в приёмной, а поручик воюет, ордена на грудь получает. Честная зависть, боевая.
— Благодарю Вас, Алексей Владимирович. Вечером придёте? Положено же отметить. Чаю выпьем, — Господи, что я несу? Какое отметить? Своим приглашением хочу ещё сильнее рану лейтенанту растравить? Не дай Бог, согласится.
— К сожалению, ничего не получится. Слишком много работы. Бывает, допоздна приходится задерживаться.
— Ничего. Тогда в следующий раз обмоем, — улыбаюсь вежливо, а сам стараюсь облегчения своего данным отказом не выказать.
Сказал про обмыть и только после этого сообразил. А существует ли эта традиция здесь? Или нет? Вдруг я глупость какую-нибудь ляпнул? Но мои слова старший лейтенант принял спокойно, значит, всё нормально.
Тут же в приёмной разобрал свой кортик, прикрепил анненский знак, собрал. Полюбовались с Ичиговым на результат. Я — потому что красиво получилось и очень понравилось, а лейтенант с той же лёгкой завистью и понятной грустью. Вернул кортик на место, распрощался, потому как и совесть нужно бы иметь. Сколько можно штабному душу своим видом травить? Закрыл за собой дверь и отправился… Конечно же, в госпиталь. Нужно Михаила заслуженной наградой порадовать. Иду, а глаза нет-нет да и косят самопроизвольно на левую половину груди, где рядом со второй пуговицей мундира новенький крест свежей эмалью сверкает. Орёл! Так и кажется, что все встречные-поперечные на мой орден таращатся. Пусть завидуют.
Как ни порывался обрадованный доброй вестью вахмистр сбежать из госпиталя, а ничего у него не вышло. Никто его не отпустил. Оставил его дожидаться награждения и отправился на аэродром. Переоденусь, посмотрю, как там продвигается дело с ремонтом нашего аэроплана.
----------
Глава 15
Глава 15
Снял китель, повесил на вешалку. Поверх него парадный ремень с кортиком на гвоздик прицепил, развернул так, чтобы анненский знак сразу в глаза бросался. Поправил темляк, провёл пальцами по серебристому тяжёлому шитью. Отошёл на шаг, полюбовался. Поймал себя на мысли, что стою и лыблюсь на награды, словно малолетка какая. Стёр с лица улыбку и замер. Потому что только сейчас, в этой маленькой комнатёнке, за одно коротенькое мгновение полностью осознал всё, только что со мной произошедшее. Награды у меня и в той жизни были, не боевые, само собой, повоевать лично не довелось, лишь в обеспечении участвовал, работа у нас была такая, но вот таких эмоций при награждении испытать доселе не доводилось.






