ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После такого прямо руки опускались. Хорошо ещё, что сумели встать на довольствие в местной авиароте, а то бы совсем грустно было. На следующий день снова по собственной инициативе вылетели на разведку. Пофотографировали, для чего приходилось снижаться и рисковать нарваться на ружейно-пулемётный обстрел с земли. И снова с проявленными и отпечатанными снимками вернулся в штаб. Уже закрывая за собой дверь, успел заметить краем глаза, как мои снимки были небрежно брошены на стол. В придачу к точно таким же вчерашним. Это что? Их даже не смотрели? И я разозлился, развернулся и направился к Командующему.

Пришлось долго ждать приёма и лишь в конце дня удалось пробиться к генералу.

Что сказать? За это время я успел несколько остыть и трезво оценить сложившуюся ситуацию. Если сейчас меня не услышат, то завтра ещё раз слетаю на разведку и буду возвращаться назад, в Ревель. Там меня хоть кто-то знает и к добываемым мною сведениям относится более чем достойно. По крайней мере, хоть просматривают снимки.

Ренненкампф сразу поразил воображение своими огромными и пышными усищами. И я приступил к докладу, над которым тщательно размышлял всё то время, которое пришлось провести в приёмной. И только в процессе этого доклада в полной мере ощутил на себе всю харизму этого сильного человека. Несмотря на явное встречное недоверие, рассказал о своих наблюдениях в полётах, которые подтвердил лежащими в оперативном отделе штаба снимками. Всё это время генерал молчал, внимательно слушал и смотрел мне в лицо. Ну и я не опускал глаз. Что мне терять-то?

— Это всё, поручик? Тогда можете идти… Погодите, это не о Вас газеты писали? Об атаке на крейсер?

На этом и закончился этот такой длинный и тяжёлый сегодняшний день. Похоже, не поверили мне…

А назавтра мы с Михаилом разбомбили железнодорожную станцию. Пролетая над территорией противника, заметили в стороне железнодорожный узел, прошли над станцией, сделали пару снимков и развернулись на повторный заход. Приготовились, учли ветер и, тщательно прицелившись, сбросили все наши бомбы на гружёные эшелоны. Ушли в сторону, набрали высоту, развернулись и прошли чуть в стороне от станции, наблюдая взрывы и быстро разгорающийся пожар. Напоследок сфотографировали результаты своего труда и полетели назад. Надеюсь, теперь нам поверят?

Снова пришлось за свой счёт печатать фотографии. Ну какая в таких условиях может быть секретность? Правильно, никакой. Да ничего не поделать, нужно исходить из существующих реалий. В оперативный отдел я уже не пошёл, а сразу записался на приём к командующему. И снова, как и в прошлый раз, статус Георгиевского кавалера помог, иначе бы не приняли. И на этот раз ожидание моё ещё сильнее подзатянулось.