ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Провёл воздушную разведку с фотографированием, распечатал, сделал снимки, доложил о результатах в оперативный отдел. Я единственный, кто мог это сделать на текущий момент. Остальные лётчики не имеют фотографического оборудования на самолётах. И не смогли бы они забраться так далеко в тыл к немцам на своих этажерках. Точно так же поступил и в следующий раз. Вот тогда и увидел, что мои снимки продолжают находиться в том же месте и в том же порядке, где я их и оставил прошлый раз. Из чего сделал вывод, что никого они не интересуют или их намеренно притормозили. А ведь там было на что посмотреть! Хотя бы на скопление загруженных эшелонов на станциях и забитую составами железную дорогу. Даже я понимаю всю важность этой информации. Вот только поэтому и напросился на приём, как Вы сказали, к самому Ренненкампфу, — не сумел сдержаться в конце разъяснения. Я же не железный, вспомнилось отношение офицеров ко мне в штабе его армии, и сразу же нахлынули эмоции. Начал горячиться.

— И нажили себе кучу будущих неприятностей и ещё большую кучу недоброжелателей сегодняшних! Нет, я не подвергаю сомнению ценность добытой Вамиинформации и её значимость для армии, но можно же было действовать несколько по-другому? Хотя бы через голову непосредственного начальства, коим для вас тогда и являлся генерал Каульбарс, не прыгать. Можно же было ему сначала доложить? Ещё раз прошу прощения за свои слова, но постарайтесь отнестись к ним с пониманием. Я в своё время таким же горячим был…

Иду, молчу, а про себя думаю. Главное, что доложил и дело сделал. Ну не было у местных таких возможностей, как у меня. Я на своём Ньюпоре мог дольше в воздухе находиться, а значит и глубже в тыл к неприятелю забраться, чем они все на своей устаревшей технике. Соответственно и больше увидеть. Плюс ко всему у меня фотоаппарат установлен, поэтому все мои сведения подкреплены достоверными снимками. Да по барабану мне все эти недоброжелатели и неприятности! А Каульбарс… Первый раз эту фамилию слышу и ничего она мне не говорит. Я что, вообще всех офицеров знать обязан?

— Да ещё неизвестно, как дальше для всех ваша инициатива аукнется. Нас с адмиралом мимоходом в неприятности втравили…

А вас-то каким боком? И вот оно в чём дело, оказывается. В неприятности я их втравил…

— А благодаря кому и чему вы смогли так сразу на приём к командующему армией пробиться? — словно прочитал мои мысли Колчак. — Только благодаря нашему поручительству, покровительству, можно сказать, и выданной вам соответствующей бумаге. Авторитету Его Превосходительства Командующего флотом адмирала Эссена. А иначе Вас, извините, дальше дежурного по штабу не пустили бы. Уж поверьте мне на слово.