ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ан нет, и тут существует строгий порядок и лётные задания. Определили нам и порядок взлётов.

После окончания указаний я решил задержаться. Очень уж меня вопрос с парашютами интересовал. Вот и решил его прояснить. Почему-то не стал обращаться ни к Андрею, ни к кому-либо ещё. А что? Командир уже немного привык к моим новым причудам и фокусам, наверное, и этот мой интерес для него не окажется чем-то из ряда вон…

— Предполагал, что вы, Сергей Викторович, знаете отношение высокого начальства к этому вопросу.

— Увы, — я даже для убедительности руками развёл. — После госпиталя вылетело из головы.

— Г-м. Ясно. Изобретение господина Котельникова, несомненно, весьма полезная штука, и все авиаторы это прекрасно понимают. Однако у начальства своё мнение. Побоялось оно, что лётчики будут при любом отказе спешно покидать свои аэропланы. А это дорогое удовольствие. Легче новых лётчиков обучить, чем потратить деньги на покупку новых самолётов, — отвернулся в сторону капитан, гоняя желваки на скулах.

Понятно. Всё, как всегда.

— А если покупать за свой счёт?

— Тогда придётся за границу ехать. Насколько я знаю, лицензию на их производство кому-то там продали.

— Да неужели? А, может, обратиться к изобретателю? Договориться, так сказать с ним в частном порядке?

— Сергей Викторович, я прекрасно понимаю ваше опасение. Особенно если учесть Ваше долгое пребывание в госпитале, но Вы хоть представляете себе, сколько это изобретение может стоить?

— Не представляю. Только мне кажется, что и моя жизнь, и Ваша, и каждого лётчика из нашей роты неизмеримо дороже стоит этого куска шёлка, чтобы там не говорило наше высокое командование. Почему бы не узнать?

— Вот вернёмся осенью в столицу и узнавайте сколько угодно. А пока постарайтесь больше не попадать в госпиталь.

На этом разговор и закончился. Говорить что-то командиру о близкой войне я не стал, всё равно он мне не поверит, как не поверил и Андрей. Потёр зачесавшийся шрам на лбу, поправил фуражку и зашагал к своему ангару, отрываясь на вылетающих из-под ног кузнечиках, безуспешно стараясь пнуть ни в чём неповинных букашек.Зато успокоился, и к выстроившимся в ряд у Фармана механикам подошёл собранным и готовым к полёту.

Выслушал короткий доклад старшего механика аэроплана, флотского артиллерийского лейтенанта, совсем недавно переведённого к нам в роту из Кронштадта. Дал команду «Вольно» и коротко рассказал о предстоящих мне вылетах под непрестанное стрекотание моторов взлетающих аэропланов. Это тоже моё нововведение и пусть люди начинают потихоньку к ним привыкать. Всё всем нам на пользу пойдёт.

Пора и мне в кабину. Как раз механики развернули Фарман вдоль ангаров, носом в направлении старта.