ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнувшись после крушения самолёта, военный пилот обнаруживает себя в лазарете — и в чужом теле, теле поручика авиации. На дворе 1914 год, до начала Первой Мировой остались считанные месяцы. Нужно срочно осваиваться в этой эпохе и отвечать на её вызовы поступками. Но прежде всего — полностью подчинить себе это тело и вернуть былые лётные умения. Мне хочется передать здесь дух и обаяние той эпохи, дать читателю прочувствовать очарование полётов на хрупкой фанерной технике, увидеть романтику неба, смелость и авантюризм первых авиаторов, прогуляться по старым улочкам. Никаких роялей и гаремов — любители такого будут разочарованы. Будет немного боёв, воздушных стычек и приключений. И снова напоминаю: это Альтернативная история! Совпадения героев с реальными людьми прошу считать случайностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уже ставшее привычным посещение столовой, построение и, наконец-то, аэродром.

Лётное поле встретило грохотом прогреваемых моторов, запахами масла и бензина, горячего металла, и специфическим ароматом пролаченных крыльев.

Перепрыгнул через борт, придерживая фуражку, чуть присел, амортизируя приземление и нещадно при этом сминая газетку, подождал, пока отъедет грузовичок, и чётким шагом, разгоняя сапогами порскнувших в стороны кузнечиков, зашагал к выстроившимся в ряд перед моим Фарманом механикам. Принял доклад. Техника в порядке, к полёту подготовлена. Теперь личный предварительный осмотр. Скептических взглядов в мою сторону сегодня почти не было. То ли народ уже несколько попривык к моим новым, как они считали, причудам, то ли приняли, наконец-то, их за должное. Хорошо бы, если бы это было последнее.

Подошёл к носу аппарата, взгляд влево-вправо, шаг вперёд, вплотную к кабине и быстрое движение рукой — то ли похлопывание, то ли поглаживание фанерной обшивки. Не поверите, но и мир вокруг сразу заиграл свежими красками, и на душе стало легко и ясно, словно отозвался мне самолёт, принял мою ласку и приветствие. И всё равно мне — кто и что на это скажет. Неправы те, кто считает его неодушевлённым куском фанеры и железа. Он живой, со своей душой и чувствами. Чушь? Может быть. Но спросите об этом любого лётчика, и он вам ответит точно так же… Если увидит, само собой разумеется, что вам вообще можно так отвечать.

Во время осмотра хвостового оперения и костыля успел заметить мелькнувшую на входе фигуру инженера. Прерывать осмотр не стал, ещё чего не хватало. Процедура есть процедура. Не мной она заведена и не мне её нарушать. Впрочем, тут же поправил сам себя, она ещё не заведена. И, кстати, не с моей ли лёгкой руки она приживётся в роте? Посмотрим.

Спокойно закончил наружный осмотр, забрался в кабину, осмотрелся. Всё в порядке, ручка и педали ходят свободно, видимых повреждений и посторонних предметов не наблюдаю.

Спрыгнул на утоптанную и оттого уже начинающую чуть пылить землю, направился к расслабленно стоящему возле входа в ангар инженеру.

— Доброе утро, Герман Витольдович.

— Доброе, Сергей Викторович, доброе. Как Вам аппарат? Всё осмотрели?

— Замечаний после осмотра и доклада механиков нет. А как он себя в воздухе сегодня покажет… Посмотрим.

— Сегодня снова будете кабину мешками заполнять?

— Пожалуй, достаточно будет положить пару мешков на переднее сиденье.

— Имитируете вес наблюдателя?

— Так точно. Буду привыкать. Не всё же одному летать. Когда-то же пришлют к нам пополнение?

— Обещают. Хорошо, Сергей Викторович, не буду вас отвлекать, продолжайте свои осмотры. Очень уж они у Вас интересны и поучительны.