ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Валерианна окончила приют для попаданок, и ей дали жильё на землях, куда посторонним оборотням ходу нет. Но разве такое случается просто так? Явно тут какой-то подвох. И этот лев, глава прайда, всё время поблизости — принюхивается к ней. А у него, между прочим, невеста. Нет уж, ей такого счастья не надо, так что пусть идёт лесом. Лев для Валерьянки Анна Леденцовская Валерианна окончила приют для попаданок, и ей дали жильё на землях, куда посторонним оборотням ходу нет. Но разве такое случается просто так? Явно тут какой-то подвох. И этот лев, глава прайда, всё время поблизости — принюхивается к ней. А у него, между прочим, невеста. Нет уж, ей такого счастья не надо, так что пусть идёт лесом. ==================== Глава 1 Глава 1 — А стоит ли неизвестной девице передавать в собственность особняк? — раздался из-за двери противный манерный голос директрисы приюта. — Не особняк, а небольшой дом, — спокойно поправил ее бархатистый мужской баритон с какими-то чарующе-мурлыкающими интонациями, — и не нам с вами обсуждать решение его милости. У меня четкие инструкции. — Но может, мы могли бы… — Директриса явно не желала сдаваться. Валерианна так и представила, как эта вобла сушеная поджимает губешки, а крошечные подслеповатые глазки жадно блестят из-за стеклышек очков в массивной и дорогой черепаховой оправе. — Исключено! — Голос неизвестного за дверью моментально заледенел. — Я осведомлен, что подходящая по всем критериям девица в вашем заведении имеется и как раз должна выпуститься.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Те оттеснили графа Нейрандеса почти к противоположной кромке леса за алтарный камень. Ньетош удовлетворенно хмыкнул.

Миг — и вместо росомахи под деревом стоит двуликий в человеческом обличье.

Валерианну чуть не замутило.

— Уж лучше бы он оставался зверем, в шкуре он гораздо симпатичнее, — прошептала она мантикоре.

— Рад, очень рад, — расплылся в оскале, обнажая острые зубы, низкий, кривоногий и горбатый мужик. Рот его был изорван и изуродован шрамами, над крошечными, как и в облике росомахи, темными глазками нависали козырьком кустистые брови, а шерсть торчала клочьями на подбородке и даже из крупных оттопыренных ушей. — Тебя я буду жрать живьем и медленно, смакуя каждый кусочек плоти и каждый твой вопль именно в зверином облике. Пусть тебе будет приятно, лапулечка.

Он со смешком клацнул зубами, изображая укус, и опять облизнулся, не сводя с Кейтсы глаз.

— А пока надо позаботиться, чтобы твоя подруга перестала быть такой шустрой пичужкой. Еда должна дергаться и жалобно визжать или вопить от боли, но не бегать. Иначе кусать неудобно. — Философствуя, мужик печально вздохнул, всем своим видом показывая, что барышням надо бы быть посговорчивее и смириться со своей участью.

Похоже, болтовней псих-росомаха не только пугал, но и отвлекал, забалтывал и тянул время. Зачем — стало ясно очень скоро. Рука Ньетоша резко дернула цепочку ошейника с амулетом, и тот легко оказался у него в ладони.

— Глупцы. Такие штуки я научился убивать еще щенком, но все узнают об этом, когда уже слишком поздно, — глумливо усмехнулся он, покосившись на окровавленных и местами облысевших бойцов, сейчас на секунду замерших друг напротив друга. — Эта глупая цацка теперь сгодится как оружие. Люблю такие миленькие штучки, с виду невинные и бестолковые. Стоит их рассоединить, и они перестают работать. Я сожру их всех и их котят, я буду наводить ужас на все графство…

Лере и Кейтсе, на беду, уже надоело вслушиваться в жутковатые бормотания этого психопата, и они смотрели сейчас не на балабонящего дядьку под деревом, а на графа и его противников. Кейтса не успела среагировать на то, как росомаха почти неуловимо сильно дернул рукой, после чего тяжелый треугольный медальон, со свистом взвившись в воздух, одним из острых углов рассек перепонку крыла мантикоры.

Увернуться у девушки шансов не было, ветка была короткой и толстой. Удобной, чтобы сесть, и прочной, чтобы выдержать вес летающего зверя, но совершенно неприспособленной для любых других маневров.

Крик боли не сдержавшейся и взвывшей на миг мантикоры разнесся окрест и удвоил ярость Мааля и энтузиазм его противников.