ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я был мужиком с деньгами, работой и взрослыми детьми. Проснулся — и я пацан в рваной рубахе, посреди леса, в землянке. Руки чужие, ноги чужие, и только матюги свои. Перенос сознания, чтоб его. Как меня угораздило? Вокруг — Сибирь, девятнадцатый век. Местная лекарка, баба Софа, сразу поняла, что я не тот, за кого себя выдаю. Сестрёнка Машка — единственная, кто любит это тело, и мне теперь за неё отвечать. Отец — деревенский тиран, братья — здоровые лбы, а я хилый, как воробей. Надо выжить, откормиться, придумать, как заработать, и не сдохнуть с голоду. И желательно — не попасть на костёр за разговоры о будущем.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— За всю жизнь лишь одного достойного встретила… А он в жёны не взял.

Э-э, Саша, балабол, сворачивай, к чертям, этот разговор!

— Что ж, хозяйка, полагаю, вы не будете возражать, если я затею небольшое строительство, а то погребок у вас маловат.

— Куда тебе строить, ты ещё ходишь-то с трудом! — заволновалась Софа.

— Само собой, не сразу. Оклемаюсь сначала.

— Ладно. Я, как переехала, ничего не меняла, да, видно, время пришло. Пойду поснедать[12] сготовлю.

— Я картошку с грибами уже потушил.

Знахарка удивлённо на меня посмотрела:

— В грибах-то местных разбираешься?

— Конечно разбираюсь. В своё время довелось по Сибири вдоволь побродить, так что грибов и собрано, и съедено много.

— Добро.

Да-а, серьёзный разговорчик прошёл. С одной стороны, просчёт последствий, мною проведённый, особых неприятностей не сулил, как-никак положительное мнение о Софе у меня уже сложилось. Но тем не менее было страшновато, ведь пойди она на конфликт, жизнь моя стала бы в разы тяжелее. Пришлось бы бежать куда глаза глядят, прямиком в неизвестность.

Что интересно, знахарка не соответствует тому образу деревенской колдуньи, который сформировался у меня по фильмам и книгам из той жизни. Она следит за собой, всегда опрятна, в землянке у неё чисто, у каждой вещи своё место. Её разговорная речь отличается от Машкиной — более культурная, присущая городским жителям. Ну, теперь-то, после её рассказа, стало ясно: это сказывается воспитание, полученное в юности.

Вот только характер у Софы хоть и не слабый, но… чувствуется какой-то душевный надлом. Сейчас, узнав о её жизни, я понял: устал человек бороться с ударами судьбы, плывёт по течению. И этой осенью выбор у неё небогатый: или тяжёлая зима одной, а это вряд ли возможно, пришлось бы проситься к кому-нибудь в деревне на постой, или я — неизвестный фактор, но мужчина, который знает, что делать. В деревню идти с поклоном, видать, не хочется, вот она и рада перевалить заботы на мои плечи.

А ещё у меня создалось впечатление, что появление попаданца она воспринимает слишком спокойно. Надо бы постараться разузнать, что ей там Галина-лекарка о переселении сознаний наговорила.

Покушали мы знатно — сытно и вкусно. Оба горшка умяли. Софа меня постоянно нахваливала. Сказала, правда, не принято у них мужчинам готовить, это урон авторитету хозяйки. Я предупредил: отныне всегда так кушать станем, и пусть не обижается, но иногда и я что-нибудь приготовлю. Жаль, Машки нет, припахали на домашние работы. Раз я больной валяюсь, то её взялись гонять за двоих, но вечером эта егоза, скорее всего, прибежит к нам. Надо и её обильным ужином побаловать: дома, уверен, с кормёжкой всё так же плохо.

Озаботился, не опасно ли вечером малявке по лесу шариться, восемь вёрст до деревни не шутка.