Мою голову сковала дичайшая мигрень, в неё как будто одновременно воткнули сотни игл, я заорал, в этот раз я мог кричать во всю силу своих лёгких. Подойдя ко мне, Первый сказал:
— Запомни, отныне ты принадлежишь Императору, и любой его приказ, который ты откажешься выполнять, закончится твоей смертью и смертью твоих близких. У меня над головой опять возник охранный диск и разом снёс головы троим Псионам. Моя же при этом словно бы взорвалась болью, и я лишился чувств. Новое пробуждение в этот раз не принесло ничего, кроме всепоглощающих страданий, меня вырвало прямо в капсуле, пока открывалась крышка, ко мне сразу же бросилась Кристиан, она что-то говорила, но я ничего не слышал, я попробовал вылезти из капсулы, но меня снова вырвало прямо на пол. В этот момент в комнату опять зашёл Первый в сопровождении четверых Псионов, охранники, стоявшие на входе, рухнули на пол как подкошенные, Кристиан вскрикнула, у неё из глаз и ушей полилась кровь, затем она стала сочиться прямо из пор кожи, стекая многочисленными каплями по её телу, девушка, вскрикнув ещё раз, рухнула на пол. Я попытался закричать, но у меня опять не оказалось рта, я попытался вызвать свой диск, но в этот раз он не появлялся.
— Ты должен подчиняться Императору и Тайной канцелярии, — сказал Первый, подходя ко мне со своими спутниками Псионами.
Моя голова опять начала раскалываться, в ней стали звучать голоса;
— Ты должен подчиниться.
— Ты принадлежишь Императору.
— Ты должен докладывать обо всех нарушениях в Тайную канцелярию.
— Ты должен…
— Ты должен…
— Ты должен…
Неожиданно призвав всю свою волю, я проорал в никуда:
— Я. Никому. Ничего. НЕ должен.
Оказалось, что у меня появился рот и я могу говорить.
Радуясь этому успеху, я, напрягшись, стал давить волей на стоящих передо мной Псионов, и они начали падать замертво, один за другим. Дольше всех продержался Первый. С него вначале слезла кожа, затем начали гнить и отваливаться мышцы, потом, когда остался только скелет, начали рассыпаться кости, обращаясь в прах. Когда все противники были уничтожены, я упал на колени перед Кристиан и обнял её окровавленное тело, но оно внезапно обратилось в прах и рассыпалось у меня прямо в руках. В глазах у меня всё опять неожиданно померкло, и я очутился сидящим на коленях, на берегу горного ручья. Передо мной на коленях в позе лотоса, с закрытыми глазами сидел старик восточной национальности в красном кимоно. Я оглянулся вокруг, берег горного ручья покрывала мелкая галька, чуть дальше виднелась россыпь камней, медленно переходящая в небольшой холм, дальше горы. В этот момент в меня прилетел мелкий камень и больно стукнул меня по маковке, я посмотрел в сторону старика, но тот сидел, не шелохнувшись.






