В тот же миг мне в затылок опять прилетел камешек, этот раз угодив прямиком в темечко, мне показалось, что старик на мгновение улыбнулся. Поняв, что передо мной псион, я попробовал встать, и мне сразу же в голову прилетел огромный булыжник, и я, потеряв сознание, через мгновение снова оказался сидящим на берегу речки перед стариком. Поняв, что от меня требуется, я попробовал уклоняться от прилетающих в меня камней, и вначале мне это удавалось, но постепенно снарядов становилось больше, и удары, которые я пропускал, ощущались всё сильнее, пока всё не закончилось большим булыжником, упавшим на меня сверху. Когда я в очередной раз очнулся перед стариком на берегу реки, я попробовал поменять тактику, закрыв глаза, я попробовал почувствовать окружающий мир и летящие в меня камушки. К моему удивлению, это получилось, с закрытыми глазами я начал ощущать размытые тени окружающего мира, но меня отвлёк камень, больно ударивший меня в переносицу, тогда я попробовал применить свою волю, как при борьбе с псионами и выставить вокруг себя купол. И это возымело действие, камешки стали стучать по куполу, но это продолжалось недолго. В меня опять прилетел огромный булыжник и, пробив мою защиту, раздавил меня. Очнувшись в очередной раз перед стариком, я попробовал сам кидаться камнями. Усилием воли я поднял небольшой камушек и направил его полёт в сторону старика, но мой снаряд, изменив траекторию, направился в мою сторону, и мне пришлось приложить всю свою силу, чтобы он не двигался ко мне. Давление на камушек возрастало, с меня уже градом катил пот, но снаряд продолжал медленно двигаться ко мне, внезапно другой камень прилетел в меня сбоку, и я, потеряв концентрацию, ослабил внимание, в результате чего тот сорвался с места и со скоростью пули влетел мне в голову, и всё моё обучение началось сначала. Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем мне удалось останавливать все летящие в меня камни, к тому времени я научился поднимать в воздух сразу несколько снарядов и их общий вес был больше, чем я мог поднять руками. Когда мне удалось в течение получаса сдерживать напор старика и одновременно кидать в него камни, мир, в котором я был, неожиданно мигнул, и я оказался в другом месте.
Я стоял у огромного дерева спиной к нему, мои руки были выкручены назад и привязаны верёвкой к стволу дерева. Передо мной у костра сидели трое с раскрашенными телами и с перьями на голове. Сидевший по середине держал в руках посох, с каким-то набалдашником, мужчины были неуловимо похожи на индейцев моего мира, а этот мужик на шамана. Он поднял на меня взгляд, и боль пронзила меня, моё тело забилось в судорогах. Я попытался надавить на него своей волей, но мне не удавалось сосредоточиться.






