ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миха остался жив и снова стал собой. Но что это даёт? На что способен недоучка-студент в реальности, где магический город соседствует с безжалостной Империей мешеков? Он не разбирался в истории, не увлекался реконструкцией, химию знал поверхностно, а прочие полезные для попаданца дисциплины — тем более. Вот и приходится дальше носить маску. Сыграть опытного наставника для барона-мальчишки и его невесты, которые стоят поперёк дороги многим. Справляться с неуправляемой чародейкой. Возиться с наследием Древних и искать способ не допустить очередной апокалипсис. Звёзды уже падают с неба, намекая: мир обречён.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Только как с клятвой быть?

— Потому, когда стало очевидно, что мой дар силен, отец и принял меня в род. Заодно это дало возможность начать торги. Да и в целом… женщина не может быть главой рода.

— Почему?

— Потому что женщина.

Ну да, как Миха не понял-то?

— Я могу лишь временно взять… — она сделала знак рукой. — Обязанности главы рода. Но говорить со мной всерьез? Или слушать? Нет, не станут.

— Заставь.

— Каким образом?

— Не знаю. Чуму там напусти. Или отрави кого. Ты вообще сама должна знать.

— Совет не обрадуется.

— А с хера ли тебе совет радовать? — честно говоря на дела магов Михе было глубоко плевать. — Но Вин… если у вас там гадюшник, он не потянет. Просто не потянет. Слишком он…

— Прямой? И слабый?

— Не слабый. Скорее уж порядочный. Насколько это вообще… для мага возможно.

Заскрипел и пришел в движение мост. Он опускался медленно, словно нехотя. И Миха не мог отделаться от ощущения, что там, в замке, была своя битва.

Вопрос лишь в том, кто победил.

Барон.

Барон де Варрен выехал навстречу. На огромном жеребце вороной масти. Морду и шею коня прикрывали пластины доспеха. Над макушкой покачивалось пышное перо, вновь же красное. А с жопы до самой земли спускалось покрывало, белое, с серебряным узором. Да и Джер гляделся впечатляюще.

В доспехе.

С пучком перьев, торчащих из шлема. С мечом на поясе и важным выражением лица.

Он остановил коня и сказал:

— Я в тебе не сомневался!

Причем так, что прямо руки зачесались подзатыльника отвесить. Миха, стало быть, сомневался. А этот вот… засранец малолетний.

И наверное, Джер что-то такое ощутил, если поерзал и сказал:

— Прошу в замок!

Загудели рога.

А Миха сунул палец в ухо, пытаясь как-то заглушить на диво омерзительный звук их. И еще подумал, что, может, за торжественной встречей пир последует, чтоб не менее торжественный.

Или хотя бы накормят.

Винченцо открыл глаза. И закрыл.

Больно. Особенно правый.

— Смирно лежи, — раздался раздраженный голос Миары. — Я не для того почти до дна себя вычерпала, чтобы ты сейчас все испортил.

Где он?

И… что с ним?

— Чешется? — пальцы раздвинули веко. — Хорошо. Ткани регенерируют. Знаешь, тот старик, палач, сходи на его могилу. Поблагодари. Если бы не вытяжка из бледной черемицы, остался бы ты без глаза.

Сходит.

Потом.

Если он вообще будет способен ходить. Память… возвращалась. И уходила. И снова возвращалась. Правда, кусками, и эти куски никак не желали соединяться.

Ерунда получалась.

Полная.

— Т…тмы… мых… где? — горло жесткое. Язык прилипает к зубам. И пить хочется зверски. Миара чувствует. Вот к пациентам она всегда относилась с нежностью, которая когда-то бесила изрядно, а теперь Винченцо пил.

По капле.

Осторожно слизывая с губ. И глядя на…

— Ч-што…

— Это? — она провела пальцами по щеке, покрытой мелкими язвочками. — Прощальный подарок Алефа.