Винченцо далеко не только боевой маг. А Миара… она лечить может. Просто лечить. Невзирая на положение, связи родовые, на отцовские запреты или, наоборот, приказы. На все то, что мешало там.
И… их, может, и не полюбят. Плевать. Любви всеобщей им и не надо. Главное, что примут. Главное, что здесь, в Вольных баронствах, просто не найдется человека, которого стоит опасаться.
А город…
Там и вправду все непросто.
— Знаешь, мне не нравится твой взгляд, — мрачно произнесла Миара. — Ты все-таки… зачем тебе это? Стать главой рода… как скоро ты превратишься в такого же выродка, каким был наш дорогой папочка?
— Н-нет.
— Не превратишься? Сомневаюсь. Дело даже не в желании… там все… благо рода… жизнь рода. Вся эта хрень, которую нам внушали. Остальные… кто первым рискнет попробовать нас на прочность? Ауфы? Нашшара? Или дорогие родичи… жены у Алефа остались.
А у них родня.
Связи.
Одно дело, когда муж жив, и совсем другое, когда его не стало. И никто не осудит слабую женщину, оказавшуюся в непростой ситуации, что она обратилась за помощью к сородичам.
— Другое, — Винченцо облизал губы. — Алеф… сказал кое-что…
— Гадость какую-нибудь.
— Вроде. Того. Надо… где Дикарь?
— А он тебе на кой?
— Не знаю. Просто… и девчонка… она из мешеков. Тоже. Но потом. Позже.
— Там еще жрец есть. Его тоже звать? — меланхолично уточнила Миара.
— Зови.
— Чудесно… — она поднялась и поглядела. — А ведь самое интересное, ты ведь не шутишь… что же он такого тебе рассказал?
То, что делает возвращение необходимым, потому что… сто лет, двести… не так это и много, если подумать. А бросить все, как есть, неправильно.
Это…
Это просто неправильно и все тут.
И Винченцо, облизав губы, принялся рассказывать. Кратко. Осторожно. Подбирая слова. Миара поймет. Если кто и поймет, то только она.
----------
Глава 40
Глава 40
В личных покоях баронессы было тесновато.
Сама она, вновь вырядившаяся в белое, устроилась у окна. И свет, проникая сквозь мутноватые стекла, подчеркивал дряблую кожу и глубокие морщины. За прошедшие пару дней баронесса постарела.
Или это кажется?
Джеру достался стул с высокой резной спинкой.
Ица, вновь наряженная в бархат и шелк, сообразно статусу, спокойно устроилась на низенькой скамеечке. Рядом с нею замер смуглолицый жрец, вид которого явно заставлял баронессу нервничать. Жрец, пусть и отмытый, облаченный в простое платье, все же выглядел слишком иным.
Чуждым.
Миха прислонился к стене. И глаза прикрыл.
Поесть им не дали. Помыться — вот да.
Переодеться.
А дальше госпожа баронесса пожелала… чего она там пожелала, Миха не понял. Да и нет нужды. Кто слугам правду скажет? И сейчас вот тоже, если и скажут, то не всю.
Арвис здесь неспроста.
Стоит за креслом госпожи, всем видом показывая, кому здесь служит. Пускай себе… Такхвара нет. Как и Миары.






