Они потеряли время, пока поднимались на холм и теперь к нему по равнине с разных сторон приближались как черные змеи три отряда темнокожих, в каждом под сотню охотников, не меньше.
— Зато мы можем отдохнуть здесь,— приободрил он рыжего.— Сразу они не нападут.
— Этот большой охотник и стоящий рядом с ним старик были и когда мы спасали Лэнсу с сыном Иквы, и когда напали на семью Гррх,— Энку со злостью плюнул на череп большерога.
— Это вождь девятиглавого племени.
— А кто такой вождь?
— Старший охотник, как Эрит у белогорцев, или Вичаша у длинноногих, но он сам решает, как жить семье, не спрашивая остальных мужчин. У нас так не принято.
Темнокожие никуда не торопились. Уже второй день обе стороны соревновались в терпении. Ни кроманьонцы не шли на штурм, ни неандертальцы не торопились с прорывом. Чтобы позлить противника Энку и Рэту время от времени давали сигнал из своих рогов, что неизменно вызывало беготню у подножия холма и смех на его вершине. За это время они успели разобрать землянки и сузить вход так, что в него могли пройти не больше четырех мужчин в ряд. По периметру устроили сплошную стену из шестов и шкур.
Сплошного кольца из охотников темнокожих вокруг холма не было, да и невозможно было его им создать с таким количеством мужчин, но расположились они таким образом, что если бы они вздумали сбежать с холма, то настигли бы они грэлей на равнине довольно быстро. А там бы потихоньку добили стрелами, а отставших и раненых— копьями. Не хотят зря рисковать и идти на штурм. Поумнели.
— Надо заманить их сюда, у нас заканчивается сухое мясо, еще несколько дней и не сможем здесь оставаться,— Рэту говорил правду, время работало не на них.
Такое количество охотников из девятиглавого племени раньше собирались только раз в году— на осеннюю Большую охоту и последующий обмен поделками на временной стоянке. Даже на зимнюю охоту на грэлей из каждой семьи пришли только по десять мужчин, этого оказалось достаточно, чтобы уничтожить их стоянку в горах и прогнать мужчин- грэлей далеко в горы за ущелье, где они, наверное, уже умерли с голоду. Но со второй стоянкой в ущелье, на которой жила маленькая семья странных грэлей без бороды и волос на голове, ничего не вышло. Пять раз пальцев рук охотников остались лежать там, прежде чем Ахой решил уйти. Про эту семью ему рассказывали— они носили обувь, как настоящие люди, и кидали стрелы, чего за другими грэлями не водилось, могли они каким-то неведомым образом издавать страшные звуки. После поражения в каньоне пришлось даже перенести на лето нападение на грэлей у Большой воды. А предстоящей зимой Ахой хотел еще раз наведаться в ущелье. Зимой воевать сподручнее— всегда можно выследить бежавших по следам. Но планам не суждено было сбыться.






