Сняв перчатки, Виктор пожал мою руку.
— Поздравляю! Мужик!
Выглядел он настороженным, не было в его взгляде радости, и больше всего на свете ему хотелось поговорить со мной тет-а-тет. Вот теперь и я насторожился. Но всеобщее внимание сразу же переключилось с Рины на Гусака, и жена выдохнула с облегчением.
Сперва Димидко его приобнял:
— Ну, как здоровье?
Гусак поморщился, повел плечом.
— Нашли какую-то сосудистую аномалию в мозжечке. Короче, раскоординированный я…
— Это было, да, — кивнул тренер. — Так вылечат тебя? Сейчас всё лечат.
— Увы. — Гусак потупился, как и все самородки, он терпеть не мог врать. — Я простился с футболом, но с вами всеми проститься не могу — привык. Особенно к этому вот, — он потянулся к Левашову, — оболдую. Ну сами прикиньте, как я буду играть, если могу промазать по мячу?
Что говорится, Витек пошел по рукам, переместился к Клыковым, поздравил с грядущей свадьбой, поприветствовал Воропая и Тишкина. Кивнул Льву Витаутовичу и вернулся ко мне.
— Слышал, вы Погосяна решили простить…
— Ну, не то чтобы простить, — перебил его Микроб, но Виктор продолжил:
— Это правильно. Он вам пригодится и еще себя проявит.
— И ты туда же! — воскликнул Хотеев и отвернулся.
Я понимал, о чем Гусак. Наверное, он видел что-то эдакое про Погосяна. И про меня что-то видел, предупредить хочет, но так, чтобы не привлекатьлишнего внимания.
Димидко притянул его к себе, дал бокал шампанского.
— Скажи что-нибудь нашим орлам!
Гусак покосился на меня, на тренера и выдал «генеральский» тост:
— Ну что, товарищи, за победу и кузькину мать!
Выпили, закусили. Виктор кивком указал в сторону — отойдем, мол, и я последовал за ним с замирающим сердцем. Больше всего я боялся услышать что-нибудь плохое про Рину и ребенка.
Мы встали возле колонок, откуда лилась умиротворяющая музыка — чтобы не было слышно наш шепот.
— Ты научился этим управлять? — спросил я.
— Всем отделом бьемся, но пока слабо. Иногда видятся события, которые произошли непонятно когда и непонятно в какой стране, но чаще — то, что произойдет с теми, кого я знаю, и то, что увижу собственными глазами. Иногда смотрю глазами других людей. — Виктор передернул плечами. — Хуже всего, что иногда картинка плывет, задний план смазывается, и трудно сказать, что это за место.
Он осекся, опустил голову и поджал губы, отчего стал особенно сильно похожим на Витаутыча.
— Что Мику взяли — правильно.
— Ты ведь не это хотел сказать.
— И это тоже, но…
— Что-то с Риной?
— Что-то будет, да, но решится благополучно. С тобой, Саня. — Он вскинул голову, заглянул мне в глаза, покачал головой. — Ну вот, предупрежу — ты все равно ведь попрешься туда, на этот долбанный чемпионат!
— И что там? — В груди смерзлось дурное предчувствие.
— Я видел твою смерть. Видел глазами человека, который тебя убьет.






