Она принесла целую корзину гостинцев, к которым я даже не притронулся. Не то чтоб я ей не доверял, в меня попросту не лезла никакая пища. Спасался только куриным бульончиком, который каждый день варил для меня дядька.
— Ой, исхудал-то как, Никита! — невольно всплеснула руками Евдокия, увидев меня после очередной долгой разлуки.
И если я не мог с ней встретиться из-за постоянной службы, то она сопровождала государыню до Коломенского и обратно.
— Не беда, мясо нарастёт, — сказал я.
— Ох… Я как узнала… День и ночь молилась! — воскликнула девушка.
— Только твоими молитвами и жив остался, — слабо улыбнулся я. — Соборовали уже.
— Господи помилуй… — прошептала она.
— Государыня как? Сказывали, из-за пожара сильно переживала, — сказал я.
Кажется, в прошлом варианте истории именно это и добило её окончательно после хронического отравления. Здесь же Анастасия Романовна переждала опасность в Коломенском и благополучно вернулась обратно в Москву. Значит, историю я уже изменил, и, скорее всего, в хорошую сторону.
Евдокии, похоже, не понравилось, что я спросил про царицу, а не про неё саму.
— Государыня-то? — буркнула она. — Даст Бог, к зиме ещё наследника родит. Ой!
— Не бойся, я не проболтаюсь, — усмехнулся я.
Если родится здоровый и сильный малыш, можно вообще будет рассчитывать, что царство унаследует он, а не туговатый разумом Иван Иванович и не тихий и покорный Фёдор Иванович.
— Не проболтайся, не то худо мне будет, — испуганно сказала она.
— А знаешь, какой самый лучший способ заставить кого-то замолчать? — с усмешкой спросил я.
— Какой? — нахмурилась она.
— Поближе наклонись, — попросил я.
Она послушно придвинулась ближе, ожидая, что я шепну ей секрет на ушко. Но я вместо этого взял и поцеловал её в губы.
Губы у неё оказались мягкие, податливые. Сладкие, как вино.
Евдокия ответила на поцелуй, но через пару секунд опомнилась, отскочила от меня, как ошпаренная.
— Никита! — возмутилась она. — Сдурел⁈
— Как только тебя увидел в первый раз, так и всё, ни о чём думать больше не могу, — сказал я.
Ложь, но красивая. Ей понравилось. Вон как раскраснелась.
Про свадьбу, однако, заговаривать не хотелось. Хоть я и понимал, что без женитьбы мне тут ничего не светит. Максимум — поцелуй, да и тот получен обманным манёвром. Но заговорить про свадьбу всё равно пришлось, пообещав, что как только окрепну и выполню царское задание, то тогда и буду присылать сватов.
Тут нельзя было убежать посреди рабочего дня в ЗАГС и расписаться, как это было у меня с первой женой. Нет, можно было бы найти сговорчивого попика, который обвенчал бы нас по ускоренной схеме, но это осуждалось и обществом, и церковью. Не поймут. Здешние свадьбы — это масштабнейшие, прямо-таки многодневные обряды и ритуалы со множеством нюансов и тонкостей.






