В основном, конечно, выходцы из Польши, купцы и прочие гости столицы. Но были и фряги.
И если простые купчишки меня не интересовали, то всякие мутные личности вроде корчмарей, безработных авантюристов и просто путешественников интересовали очень даже. Вот только с каждым днём шансы отыскать поджигателя таяли, как дым на ветру, если фрязин не идиот, он давным-давно сбежал из Москвы. Вместе с первой волной беженцев, во всяком случае, я бы на его месте именно так и поступил.
Однако в один из дней опричники вдруг привезли к нам арестованного человека, а потом для очной ставки приехал Иван из немецкой слободы. Держать его насильно тут никто не собирался, после первого же допроса отпустили, наказав явиться по первому требованию, и вот это требование наконец к нему пришло.
— Я требую немедленно меня отпустить! — обратился ко мне арестованный. — Я есть купец из Венеция, всего лишь!
Глазки у этого венецианского купца, однако, испуганно бегали по сторонам.
— И чем ты торгуешь, купец? — хмыкнул я, сидя на завалинке.
Гостей, конечно, принято было встречать с достоинством, стоя. Но у меня не было ни сил, ни желания.
— Э-э-э… Тканями, драгоценными камнями, произведениями искусства… — неуверенно начал перечислять он.
Я взмахнул рукой, не желая слушать его сказки.
— Где вы его нашли? — спросил я.
— Полячка одна показала, — сказал Скуратов. — На купца не похож, кстати. Лавки у него тут нет, товаров мы как-то тоже не заметили.
Опричники засмеялись, венецианец, наоборот, как-то весь сжался.
— Ну, Ивана зовите, — сказал я.
Мальчишку привели к нам.
— Это он! — без тени сомнения воскликнул парень, указывая пальцем на арестованного.
Я устало прикрыл глаза. Одной проблемой меньше, но что-то мне подсказывало, что за ней потянутся такие ниточки, за которые бы мне не хотелось тянуть.
----------
Глава 25
Глава 25
Пришлось взять себя в руки, собрать все силы в кулак. Такое дело требовало моего личного присутствия, и отлынивать было нельзя.
Фрязина тут же поволокли в допросную. Хрена с два он расколется, я это видел по его лицу, на котором только нарисован был испуг. Актёром он был неплохим, но не гениальным. Я ему не поверил.
Ивашка-немец стоял с широко распахнутыми глазами и глядел ему вслед.
— Уверен, что он это? — спросил я.
— Да, господин, — сказал он.
— За ложный донос знаешь, что бывает? — спросил я.
— Да, господин, — голос его чуть дрогнул, но уверенности он не растерял.
Я похлопал себя по поясу, отыскивая кошель. Кошель остался в избе. Мой порыв подняться и сходить за ним, остановил дядька.
— Я принесу, — понял Леонтий меня без лишних слов.
Понял верно. Дождались, когда вернётся, я выудил из кошеля серебряный иоахимсталер, протянул немцу.
— Спасибо, господин! — удивлённо воскликнул он.






