Так продолжалось долго, я его защищала от других, но наши, которые эльфы, стали что-то подозревать. А потом, чтобы его не били, я забрала гнома домой из сарая, поселила у себя. Тут нас и схватили окончательно, на горяченьком. Ворвались, когда мы были в постели, нежились. Сняли его прямо с меня!
— Ну и чего? Тебе-то почему досталось? — удивился я. — Такое несколько раз видел в своём поселке! За противоестественную связь с эльфийкой человека или гнома оскопляют, отрезая яйки, уд, или просто убивают. В лучшем случае «негодяя» бьют батогами. Но тебя максимум должны были отхлестать плетью, и всё!
— Не совсем, всё не так! В наказание эльфийка должна оскопить, а то и убить своего любовника лично! Я не смогла такого себе позволить. Я люблю… любила покойного, — Арвен опять расплакалась. — А потом его довольно долго пытали на моих глазах, лишь затем казнили. А меня приковали тут, у священного дерева. Мол, если меня не съедят дикие звери, то быть посему — живи. Но если даже меня не сожрут твари, то всё равно выкинут из селения скитаться по лесам. Отняв имущество, в чём мать родила, без гроша в кармане. Просто снимут эти цепи и пинком отправят подальше от дома!
— Надо было убить того гнома, — я позволил себе читать не нужные никому нравоучения. — Его всё равно убили, так и так убили же! Это было бы не предательство, а вроде рационально и логично. Хотя бы ты осталась в живых, не битой и с деньгами! Нашла бы через время себе нового раба: гнома или люда. Например, меня, только я не раб — в сто раз лучше и умнее этих тупиц!
— Ты совсем, что ли, дурак и не понимаешь? Я не считала его за раба или за тупое животное! Я любила его! И мне никто не нужен, кроме него, — закричала Арвен на меня.
Подойдя к ней снова на расстояние шага, склонившись к её лицу, я тоже заорал на неё в ответ, выплёскивая на неё свою боль. Слова вылетали из меня вместе с частичками слюны, попадая прямо на лицо эльфийки, от чего она морщилась, жмурила глаза:
— Откуда мне знать про «любовь»? Я не знал ни отца, ни мать, ни родню, ни человеческого к себе отношения! Наш учитель, серый эльф, единственный взрослый, которого мы знали и тянулись к нему поперву, только бил нас, а девочек растлевал и насиловал. «Спасибо» ему лишь за то, что он был стопроцентный гетеросексуал, и меня сия горькая чаша миновала. Что я знаю о любви, о чувстве прекрасного? Ты говоришь об этом, а я вдруг понимаю, что есть такая тёплая, нежная и мягкая эмоция. Любить женщину, солнце, родину, родителей, саму жизнь, себя. Вы всё это отняли у меня, у нас, у «низшей расы»! Я лишь выживал и скулил у ваших ног, будучи недоразвитым, необразованным рабом. Я ведь даже хотел над тобой снасильничать. Как ваши эльфы насиловали наших каждый божий день, не спрашивая о нашем на то согласии и желании.






