Но даже то, что я почти не владею информацией о жизни вокруг, хорошо мотивирует расквитаться за бесцельно прожитые жизни и горечь существования в неволе. Всё, что я помню о детстве, — нудятина о величии эльфов, которую вбивали мне розгами по заднице. Нашего «учителя»-педофила, который растлевал маленьких девочек двух рас: людей и гномов. И ему ничего за это не было, эльфы лишь цокали недоброжелательно, как он может опускаться до того, чтобы трахать низшие расы.
И все же — запредельная ненависть к эльфам, что это? Наносное?! Или от любви до ненависти один шаг? Я тот самый раб, когда-то боготворивший «господ», или «божья искра»? Ненависть к эльфам Империи Экумены, знания, умные мысли были явно «искринские». А вот воспоминания, часть устремлений и вкусы — смерда. Ничего из памяти искры не припоминаю, может, она не существовала как таковая до вселения в меня или в Слайм-босса? Эдакая бабочка-однодневка — горела ярко, как бензин, но всего ничего по времени. А сейчас «божественная искра» проросла в моём сознании, и мы стали одним целым?! Явно я теперь — ни то и ни это. Не раб «Ай, болит», но и не неведомая с небес упавшая фигня, которую знал пару часов в жизни. Мне кажется, что я что-то третье, ни на что не похожее, если скрестить взаимоисключающие вещи: ежа и ужа, то получится колючая проволока — в данном случае — Айк.
(примечание автора:
Четвертый день лета* — у эльфов нет привычных нам месяцев, новый год начинается с первым днём весны. Год делится на кварталы: весна, лето, осень, зима. По девяносто два дня летом и на день меньше в остальные времена года.)
----------
Глава 2
Глава 2
Мой самый лучший статус!
Но пока отринем самокопание и философский самоанализ, сейчас не до рефлексии. Какой бы я там ни был химерой и синергией несовместимого: тупого субъекта-раба и однодневки объекта-искры, сейчас мне нужно выжить, а не разглагольствовать не по существу.
Всю жизнь я пахал, реже спал и жрал помои. Теперь, если подумать, мне ведь относительно повезло в детстве, всё познаётся в сравнении. Смышлёного человеческого мальчика увела к себе наша алхимик, и я всегда выкладывался на двести процентов для неё. Что бы она ни просила, я делал это и даже больше, сильно старался. Лишь бы не попасть в руки других злобных эльфов, которые делали с рабами что хотели, от чего последние не всегда выживали, а то и сходили с ума. Я очень силился понравиться алхимичке, лишь бы остаться у неё, лишь бы не выкинула «на мороз». Она била меня как сидорову козу и попрекала чаще всего за дело, а не просто так, как остальные ушастики.
Вспоминались мерзкие слова эльфов о том, что люди и гномы суть есть грязь и появляются из грязи, типа червей навозных, только разумные. Да и то только потому, что над нами смилостивились «высшие», дав мозгов и обучив чему-то полезному.






