ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Здесь превыше всего пар и электричество, наука вытеснила веру, а магия — удел немногих изгоев. Однако грань, отделяющая явь от преисподней, крайне непрочна, и поборникам научного прогресса с огромным напряжением получается сдерживать натиск демонических созданий. Электричество превосходит магию, но и его сил не бесконечно. Леопольд Орсо, некогда служивший детективом-констеблем в сыскной полиции метрополии, носит титул сиятельного. По наследству ему перешёл мрачный дар: воплощать воображением страхи и фобии других людей. Разобраться со своими личными кошмарами оказалось задачей куда более трудной, а едва он с ними справился, как некий умный и могущественный злоумышленник затянул его в игру, где граница между марионеткой и кукловодом стёрта. Победа невозможна, поражение означает падение в ад. Сбежать? Силок сплетён слишком умело.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Развернуться и уехать ему не давали двое громил. Один из бугаев перехватил поводья и свободной рукой наставил на возницу наваху, другой пытался распахнуть запертую изнутри дверцу.

Спиной ко мне стоял коротышка; он возился с установленным на трехногом штативе фотографическим аппаратом.

«Какого черта тут происходит?» — хотел было во всеуслышание поинтересоваться я, но вместо этого молча шагнул вперед. Настроения разговаривать не было…

— Ваш лимонад, — улыбнулась Черная Лилия, переливая напиток из кувшина в высокий бокал.

Пользуясь случаем, я слегка приподнял простыню и кинул под нее быстрый взгляд. Вопреки шальному предположению, на мне все же оказались кальсоны, и это обстоятельство не столько разочаровало, сколько заставило недоуменно наморщить лоб.

Да что здесь происходит? Картинка никак не складывалась.

А танцовщица спокойно подошла к кровати и протянула бокал.

— Прошу…

Памятуя о событиях вчерашнего вечера, принимать напиток из рук незнакомки не следовало, но всякая попытка сглотнуть царапала горло наждаком, поэтому я плюнул на осторожность и выпростал из-под простыни левую, лишенную татуировок руку.

Лимонад оказался в меру сладкий, с легкой кислинкой. Я сразу почувствовал себя живым.

Черная Лилия без тени смущения уселась на кровать рядом и принялась с интересом разглядывать меня.

— Идеально! — выдохнул я, отрываясь от бокала.

Танцовщица рассмеялась.

— Вчера ты очень подробно рассказал, как его следует готовить, — сообщила она и многозначительно добавила: — Прежде чем лишиться сознания.

Я откинулся на подушку и отрешенно уставился в потолок.

— Наверное, что-то съел.

— Или выпил, — поправила меня Черная Лилия, поднялась с кровати и вернулась к столу. — Или покурил? О нет! Судя по твоим венам, вколол.

Мое вчерашнее состояние и в самом деле походило на наркотическое опьянение, а поскольку вены усеивали многочисленные точки старых уколов, любые попытки оправдаться прозвучали бы по меньшей мере жалко. И уж совершенно точно — неуместно.

— Еще лимонада? — предложила танцовщица.

— Не откажусь, — согласился я и прислушался к шороху под кроватью. — Скажи, удав…

— Нет! — рассмеялась Черная Лилия, протягивая бокал. — Не беспокойся. Я не держу его дома.

— Отлично, — усмехнулся я. — Не хотелось бы ощутить его удушающие объятия.

— Не удушающие, — поправила меня танцовщица. — Удавы не душат жертву, они обвивают ее, сдавливают и останавливают кровоток.

— Буду знать, — сказал я и откинулся на подушку. Слова об удушении вызвали некий подсознательный отклик, словно в памяти вдруг сложился очередной кусочек мозаики.

Вчера я кого-то душил. Это точно.

Бородатого швейцара? Нет, кого-то еще. Но кого?

Фотограф стоял ко мне спиной.

— Живее, черти! — выругался он.