ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впереди — Смутное время. Нима предрекла гибель императору и всему роду Фениксов. Менталисты носят клеймо рабов и ценятся на вес золота. Маги всё никак не построят первую портальную арку. А сын неизвестно кого, ученик каллиграфа, политикой не интересуется. Ему бы любую работу найти, чтобы не умереть с голоду, и рисовать. Стать Мастером, создать картину уровня древних шедевров и поставить на неё личную печать. Печать мастера Тайга Ри Впереди — Смутное время. Нима предрекла гибель императору и всему роду Фениксов. Менталисты носят клеймо рабов и ценятся на вес золота. Маги всё никак не построят первую портальную арку. А сын неизвестно кого, ученик каллиграфа, политикой не интересуется. Ему бы любую работу найти, чтобы не умереть с голоду, и рисовать. Стать Мастером, создать картину уровня древних шедевров и поставить на неё личную печать. ==================== Глава 1. Мирия Глава 1. Мирия Тысяча седьмая зима со времени Исхода, согласно второй редакции Хроник Северный предел, побережье Северного моря, верфи «Мирия» — штрихи на борту верхней кормовой доски сияли золотом. Корабль стоял, покачиваясь на волнах, мерцая глянцевато-черными бортами. Морозное солнце пробивалось сквозь туманную дымку туч и слепило глаза. Волны Северного моря с шипением набегали на берег и откатывались назад, облизывая свежую краску на киле и медные пластины бортов, исписанные рунами. На носу развевались красные ленты и уже истрепанные от порывов весеннего ветра полоски красной бумаги с пожеланиями удачи. —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Никаких плетений… тут дышать то страшно, вдруг растают, а ему плетения подавай…

— Не у всех тут две жены из горной деревни, где коз выращивают, — мстительно поддел первый, шмыгнув носом.

— Не завидуй, — спокойно отозвался второй, сверяя данные. Высший, превратившийся в кусок льда, с распахнутым в крике ртом — только лицо и было видно, замерзшее ближе всего к поверхности — клановый рода Хэсау. Заточен в ледяной стазис триста зим назад. Слепок силы… — Верно, — пробормотал он под нос. — Все верно, — повторил он громче и свернул свиток на дощечке. — Запускай разморозку, как раз к утру растает.

Первый кивнул, снова безрезультатно пытаясь отогреть пальцы — белое облачко пара вырвалось изо рта и осело инеем на побелевших ресницах.

— Я пойду сразу проверю второго, которого через декаду заказали, чтобы дважды в этот ледник не ходить… Запускай! — бросил он напарнику, протискиваясь между кубами застывшей воды.

* * *

Первый вздохнул, стянул с шеи жетон, приложил к углублению в табличке, и начал ждать, изучая ледяную фигуру.

Жить и при этом не жить сотни зим. Замороженным, чтобы тебя растопили, когда понадобится сила для накопителей или информация.

— Клан Хэсау… — прочитал он вслух и потер кулаком лед, чтобы лучше видеть лицо. Высший — выше его почти на две головы, шире в плечах, с… девятым кругом, если верить данным… — Как же тебя поймали то… — пробормотал он задумчиво.

Воистину клан Арр велик под этим небом.

Жетон жужжал, запуская плетения разморозки. И помощник начал ходить с места на место, пытаясь согреться. Притопывал ногами, дышал на пальцы и беззвучно матерился про себя.

Ведь служит же кто-то сверху. Кто-то служит на острове Памяти. Кто-то на Семейном. У кого-то клановое послушание в теплых сытных местах вроде пекарен или столовых залов. И только он которую зиму вынужден торчать тут, среди промерзших скал глубоко под землей, на Ледяной грани.

Он ходил от чана к чану, смахивал иней с табличек и изучал раззявленные рты тех, кто поймал в ледяные ловушки.

— И освободить тебя могу только я… — пропел он, выпуская облачко пара в сторону очередного куба. — И тебя могу освободить… и тебя… и тебя…— танцевал он, притопывая ногами от чана к чану, — … нужно только приложить жетон и ввести ключ доступа…

— Закончил?

Недовольный голос Старшего напарника прервал фантазии, в которых он — повелитель всех ледяных скульптур в этом зале, освобождает всех и они, проникнутые благодарностью, благоговейно приносят ему клятву на служение… что будет дальше, он ещё нафантазировать не успел.

— Работает, — отозвался он сварливо. — Триста зим не тридцать, но жужжит..