ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

То ли череда случайностей, то ли заранее выстроенный план — теперь уже не поймёшь. Но конец один: маг-изгой, раздобыв древние тайны, решил их опробовать, лишь бы уйти от кары ордена. Он провёл недозволенный обряд с жертвой, и тот на миг прошил границу миров насквозь. В то же мгновение наш современник терпит аварию. Его душа вылетает, словно пробка, и вселяется в тело молодого человека, которому не посчастливилось быть в ритуале. Теперь ему надо выжить в беспощадном мире костеродных господ, где главенствуют мощь, отвага и чародейство. Это мир бездонный, точно океан, и люди в нём живые, как вы и я. Я приглашаю вас, друзья, в это путешествие.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом один из его свиты, который вечно ходил как петух раздувшись от собственной важности, освещал нам лагерь здоровенным бланшем на все лицо. Как только не убил, там такая лапища, с мою голову размером кулак.

Вдобавок оказалось, что этот Люк был единственным лекарем, другого не было. И все бы ничего, но у нас было почти три десятка раненых, серьезно раненных. Старик вроде умел, но он тоже лежал без сознания. Джонатан де Готье злой как черт, рвал и метал, круша все, что подворачивалось под руку, от него все разбегались едва завидев. Получалось, что он чуть не похерил довольно простую и несложную задачу. Потерял одного высокопоставленного монаха, чуть не потерял одаренного, тот неизвестно когда придет в себя. И двадцать пять человек в придачу, просто так по тупости. Причем среди потерь, оказался сын какого-то там барона. Которому стало скучно, и он решил поучаствовать в приключении, пошел изучать ночью заброшенные руины. Я не считаю раненых, там тоже все неоднозначно. Три десятка раненых, в основном с колото-резанными ранами. Антисанитария полная, без каких-либо лекарств и чистых бинтов, в лесу, в двух неделях езды на телеге, которую вручную толкают по бездорожью до места где им смогут помочь. Сомнительные перспективы. В итоге, в его в отряде в строю оказалось меньше человек чем больных, плюс обозники, плюс довесок в два десятка мирных, то есть нас. Уверен, по его по лысине за результат не погладят, кто бы там не был начальством. Тут конечно же не обошлось без «доброй» души, которая вспомнила обо мне. Один выживший мужик с нашей деревни решил поумничать, и проявил инициативу:

— Так ж эта, Дарий же наш, эта ж, на лекаря учился, доаа! Он ж все знает, вы его спросите, он ж че, не поможет шоли ж. — Твою мать мужик…кто тебя за язык вообще тянул.

Недолго думая меня снова схватили за шкирку и потащили пред светлые очи начальства. Притащив в палатку Де Готье, в которой кроме него сидели еще пятеро: уже знакомый монах, морщась баюкал руку, да у него плечевой сустав выскочил со смещением! И он так ехал похоже весь день. Возле него суетились на полусогнутых ногах и боясь его до дрожи в коленках, не зная с какой стороны к нему подойти, два мужика с обоза. Их суета и невнятное бормотание дико раздражала его, и он на них орал, из-за чего они еще больше нервничали и еще больше суетились. Недалеко от них сидел на лавке хмурый словно туча мужик из окружения де Готье, с шикарными черными усами и густыми бровями. Он сложив руки на могучей груди смотрел на бедных обозников поджав губы, из-за чего его шикарные усы встали торчком.