ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

То ли череда случайностей, то ли заранее выстроенный план — теперь уже не поймёшь. Но конец один: маг-изгой, раздобыв древние тайны, решил их опробовать, лишь бы уйти от кары ордена. Он провёл недозволенный обряд с жертвой, и тот на миг прошил границу миров насквозь. В то же мгновение наш современник терпит аварию. Его душа вылетает, словно пробка, и вселяется в тело молодого человека, которому не посчастливилось быть в ритуале. Теперь ему надо выжить в беспощадном мире костеродных господ, где главенствуют мощь, отвага и чародейство. Это мир бездонный, точно океан, и люди в нём живые, как вы и я. Я приглашаю вас, друзья, в это путешествие.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хоть и деньги у меня были, нужно было быть экономным. Я пошел искать себе ночлег в нижнем городе. Спускаясь все ниже я наблюдал, как на волнах лазурного моря качаются сотни мачт кораблей стоящих на якоре. Городская толчея не утихала, все куда-то бежали, ехали верхом и шли по своим неотложным делам. Приходилось пробиваться по краю улицы в поисках подходящего постоялого двора. По мере продвижения вниз, улица становилась все хуже, она была захламлена до предела. Из верхних окон домов то и дело без предупреждения выбрасывали всякую дрянь, на мостовой громоздились кучи отбросов, в которых пировали жирные бесстрашные крысы. Я уже хотел повернуть назад, когда приметил нужное мне трехэтажное заведение с довольно странным названием «Сухопутная Селедка». Уступив дорогу выходящим и довольно пьяным морякам подошел к побитой жизнью высокой стойке. Хозяином заведения оказался Ремай, лысеющий и ушедший на покой морской волк с заметным пивным брюшком. Комната тут стоила пять медяков сутки, я заплатил на неделю вперед. Заказав себе ужин, я пошел скинуть вещи в комнату.

Это была маленькая комната два на два с табуреткой заляпанной жиром, сундуком и кроватью накрытой старым покрывалом, одним окном с видом на шумную улицу. При взгляде на крашеные дощатые стены, каждая из которых резала глаз своим оттенком зеленого, начинала болеть голова. По углам краска отстала от стен и осыпалась. Потолок был весь в паутине. Скрипящий деревянный пол, с уклоном в сторону окна, был неровным и волнистым. Мои предшественники оставили на память о себе оплывшую свечу в грязном подсвечнике. Но крепкая дубовая дверь с массивным засовом, внушала уверенность, что ее не вышибут с первого удара. По сравнению с почти домашним уютом тетушки Луа это было конечно не сравнить…

Несколько часов спустя, наевшись до отвала, я лежал в уютно обволакивавшей меня темноте, слушая как бьет ключом жизнь на первом этаже таверны, крики и смех пробивались сквозь перекрытия. Мне надо было решить, что делать дальше. Ехать искать свою семью или пытаться жить самому, в обоих случаях были свои минусы. Самостоятельная жизнь открывала свободу выбора, предлагая массу возможностей, но была опасна и трудна. Все-таки по местным меркам я был безродный пацан, и со мной многие просто не считались. Но я был в относительной безопасности в городе, и точно мог найти тут себе работу. С другой стороны, дорога через пол страны охваченной беспорядками, грабежами работорговцев и беспределом костеродных, была еще опаснее. А потом пришлось бы опять притворяться, что мне за прошедший год изрядно надоело, изображать недалекого, послушного мальчугана, работая до седьмого пота в поле. Без обозримых перспектив.