Если вы скажетесь больными и отправитесь на излечение ко мне в вотчину, дабы ее защитить во время похода, — будет славно. Если нет — то просто уходите со службы. По возвращении я вас в любом случае в полк поверстаю. Право на то у меня есть.
— А как же смотр?
— Пропустите. Это не те деньги, чтобы о них печься. Я вам все покрою. Мне нужен в вотчине крепкий отряд из воинов, которым я доверяю.
— Женок и детей тоже брать?
— А чего нет? Места им в крепости хватит.
— По рукам, — после некоторого колебания ответил дед по отцу и протянул руку. Следом так же поступил дед по матери. И началась пьянка. Как-никак — воссоединение семейства. Пусть и в такой вот нервной манере.
[1] В предыдущем томе Царь наградил Андрея титулом графа Шатского, который создал специально для него. Выделив ему в графство земли его вотчины.
[2] Рубль в те годы был счетной единицей, не имея монетного эквивалента. Состоял из 100 копеек, называемых также новгородками, или 200 сабляниц (московок), или 400 полушек (половинок сабляниц). Весил рубль счетный 68 грамм. Двадцать рублей — это увесистая пригоршня мелких монет-чешуек общим весом около 1,36 кг.
[3] Большой Камень — старое название Урала на Руси.
----------
Часть 1 Глава 4
Часть 1 Глава 4
1556 год, 5 октября, Тула
Дядя Фома с группой переселенцев, едущих в графство Шатское, остановился в Туле, чтобы в относительном покое отдохнуть денек. Ну и племянника навестить, доложить о том, что дело тронулось с мертвой точки. Да так тронулось, что его бы как-то теперь удержать…
Андрей целенаправленно провоцировал родичей во время того приснопамятного разговора. Так что пары дней не прошло с его отбытия из Коломны, как все помещики местного полка уже знали эту весьма неприятную формулу. Что-де они батраки, что за право служить службу воинскую еще горбатятся на чужой земле. А еще через неделю о том заговорили в Москве… Началась цепная реакция распространения вирусного высказывания.
Если бы было все хорошо в поместной среде, то слова Андрея не отозвались бы живым откликом в сердцах помещиков. Но все было неладно. Конечно, не дно кризиса и полное запустение, что наступили после Ливонской войны и особенно после Смуты. Но отнюдь и не благоденствие. И слова о том, что служилый должен службу служить, а не бегать по округе в поисках кусках хлеба, пришлись многим по душе. Да под соусом из «воздыханий» о том, как было славно в старину… когда воины войной жили, а не страдой…
От этих слов тульского воеводы получился эффект сходный с тем, когда в туалет типа сортир по жаркой погоде пачку дрожжей бросаешь. Все вокруг начало бродить и гудеть. Норовя выплеснуться через край. Что аукнулось незамедлительно — дядя Фома вез не только часть родичей, но и двадцать семь бойцов из числа новиков нищих да послужильцев вечных. Коломенских, само собой.






