ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они повсюду, зачастую в шаге от нас. Неотступно следят, всегда на низком старте, и ничто не насытит их голод. Миры почти слились воедино, и лишь зыбкий Барьер Равновесия не даёт ордам потусторонних прорваться к нам. Когда же грань даёт трещину, последним рубежом обороны становятся группы ясновидящих. Первокурсник Сергей Капустин, принятый в такую группу стажёром, попал в сети коварной хаосистки, которой велено было толкнуть его к Хаосу. Юноше посчастливилось вырваться из плена, но мнимое избавление — лишь старт на долгом пути уготованных ему бед. Одному богу известно, достанет ли практиканту сил душевных и физических, чтобы уцелеть среди чудовищ, сохранив себя и свою порядочность.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И вместо того чтобы сломя голову бросаться в открытый проход, я решил подстраховаться и, задержавшись возле подпёртой плечом двери, сперва осмотреть ближайшие окрестности с помощью так ещё и не опробованного Навигатора.

Уставившись на кольцо развития, я чётко произнёс себе под нос:

— Навигатор!

Как и было обещано, фраза-активатор мгновенно запустила активацию умения — в дополнение к загоревшемуся на привычном месте таймеру обратного отсчёта в противоположном нижнем углу периферийного зрения появился здоровенный чёрный квадрат с крошечным белёсым пятнышком в центре.

— Чё за хрень! — возмутился я. — Почему мелко-то так? Как, по-вашему, я должен разобрать, чё там…

Не договорив, был вынужден заткнуться, наблюдая, как крошечное белое пятно на чёрном квадрате начинает быстро разрастаться во все стороны. «Ну да, в описании умения ведь говорилось о плавающем масштабировании, — припомнил я. — По ходу, управляется с помощью мысли. Я пожелал приблизить изображение, и вот, пожалуйста, кушайте, не обляпайтесь».

Через считаные секунды, поглотив собой весь квадрат, неразборчивое пятно обернулось вполне узнаваемым интерьером приютившей меня комнаты с не менее чёткими схематичными изображениями начинающегося за закрытой дверью коридора, контурами остальных помещений трёхкомнатной квартиры и заднего заоконного вида улицы.

Но самым потрясающим в развернувшейся на периферийной понятной и легко читаемой карте оказалось отображение попадающих в зону обозрения живых существ. Так, в затаившейся у двери букашке я легко узнал самого себя. И ещё увидел тройку совсем крошечных козявок, неспешно дефилирующих по улице рядом с припаркованной вдоль бордюра вереницей малюсеньких машин (на карте улица изображалась с учётом открывающегося из окна комнаты вида на неё, с десятиэтажным отдалением). В неспешно вышагивающих по дороге козявках, несмотря на мизерный размер, по кроваво-красной шкуре я легко распознал бестий.

— Вот ведь гадство! Точно, в прорыв угодил, — зашептал я вслух от переизбытка эмоций. — Твари разгуливают по улице, будто дома. Угораздило же меня!.. Стоп, а это ещё здесь откуда?

Последняя моя фраза адресовалась замеченному в придорожном зелёном кустарнике белоснежному столбу со знакомыми ветвистыми рогами на макушке. Из-за грязного пыльного стекла я не заметил этих рогов на верхушке при недавнем осмотре улицы из окна и принял его за обычный уличный фонарный столб. Сейчас же, разглядев чёткую миниатюру на карте, я признал в столбе берха — подвижное дерево теневой параллели.

Приглядевшись повнимательнее к доступному фрагменту улицы, я заметил ещё одного берха, притаившегося практически на границе видимости из окна.