С половиной подломившихся ножек, с торчащими из основательно промятого и наполовину выпотрошенного матраса пружинами, эта рухлядь сейчас скорее напоминала какую-то экзотическую пыточную установку. Белёсый от шерсти тварей и перьев из растерзанных подушек паркетный пол вокруг кровати был завален клочьями вырванной из матраса губки и посеревшими от времени лоскутами разодранного постельного белья. Остатки кровати и горы мусора вокруг неё местами украшали скопления бурых пятен засохшей крови.
Исцарапанный когтями платяной шкаф в шаге от кровати зиял пустыми рамками на пластиковых дверях, по остатком стекла в краях которых несложно было догадаться о наличии там раньше зеркал. Вероятно, через эти проходы между параллелями, превратившиеся во время прорыва в арки зеркальных порталов, царусы и ворвались в квартиру хозяев. Хочется верить, что в момент прорыва тварей людей в квартире не было, или если уж несчастным не повезло оказаться дома, это случилось ночью, и теневые твари мгновенно загрызли хозяев прямо во сне.
Сразу после прорыва зеркальные порталы рассыпались, запечатав пришельцев в квартире.
Наличие открытой форточки в спальне объясняет, почему твари не сдохли здесь от голода и не разворотили в поисках съестного остальные помещения — обилие пылищи в квартире косвенно указывало на то, что теневые твари здесь хозяйничали не меньше полугода. Цепким, как обезьяны, и юрким, как белки, царусам не составляло труда выбраться через открытую форточку наружу и наведаться через такие же форточки в соседние квартиры или спуститься по стене вниз и поохотиться на земле. Добычу твари частенько притаскивали в логово, отсюда и обилие засохшей крови на кровати и полу. Другие же помещения квартиры царусы игнорили за ненадобностью (ведь охотиться там не на кого), отправляя туда кого-то из стаи, вероятно, в наказание за какую-то провинность.
Вот на такого изгнанника мне как раз и фартануло напороться. И ведь реально повезло с одиночкой. Потому как в первые секунды после переноса я совершенно не таился. И если б на мой шум вместо одиночки чуть позже среагировала вся стая, царусы порвали бы меня, как волки хромого лося.
Преодолев брезгливость и царящую в бывшей спальне вонь, я прошёл по загаженному полу к окну и от греха подальше защёлкнул форточку на шпингалет.
Сквозь запылённое стекло увидел далеко внизу ещё одну пустынную улицу с рядами бесхозных машин по сторонам дороги и аж пятью берхами, образовавшими круг прямо посреди проезжей части, расковыряв ради такого перформанса своими мощными корнями многослойный асфальт.
— Всё страннее и страннее, — пропыхтел я, отворачиваясь от окна и развеивая так и не пригодившееся копьё.






