— Не королевские солдаты точно, — хмыкнул граф, — Повезло, что тебя ни на егерей, ни на армейский патруль понесло чинить справедливость. Иначе пришлось бы и их кончать, — кивнул он на спасённых, — Вот зачем опять полез? А впрочем…, - старый приятель замолчал и вскочил обратно в седло.
Лойм высказался вполне разумно. С точки зрения здешней средневековой морали поступок Игоря был, мягко говоря, не совсем адекватным. Да, неизвестные вояки совершали противозаконное деяние, но такое отношение к крестьянскому сословию со стороны служивого отнюдь не редкость, а, главное, граф Приарский не местный страж порядка, в чьи обязанности входит следить за соблюдением закона.
— Знаешь ведь, что не терплю подонков, — сказал землянин в своё оправдание.
— Знаю, — улыбнулся граф Ремсский и повернулся к троице крестьян, за спинами которых прятался их раб, — А вы как ночью здесь оказались, придурки? И поднимите свою бабу. Кто она вам?
Вместо признательности и слёз благодарности в адрес двоих нежданных гостей, спасших их спутницу от насилия, поселяне демонстрировали страх и неуверенность в дальнейшем благополучном развитии событий.
Ночами крестьяне, если и перемещались по дорогам, то только в составе охраняемых владетельных обозов. Вот и эти собственники небольшого хутора у деревни Нижняя Пойма отправились в путь с расчётом прибыть в столицу засветло, но подвела ось одной из телег. Пока ремонтировались, поняли, что до закрытия городских ворот не успевают, да и в темноте продолжать путь на повреждённой телеге по здешней ухабистой дороге означало вновь сломать свой транспорт.
— Сама, господа хорошие, навязалась с нами, — не сильно-то и сочувствуя изнасилованной дочери, пояснил старший хуторянин, — По лавкам и магазинам захотелось побегать.
Из двоих братьев только младший утешал плачущую сестру, а старший, как и их отец, оставался почти к ней равнодушным.
Хотя жизнь крестьян в этом мире попаданец видел со стороны, но уже достаточно хорошо её знал, и поведение хуторян по отношению к своей родственнице его не удивило.
— Четыре с половиной ритала, — сообщил Лойм, когда старший из братьев по его приказу обыскал убитых вояк, — Не густо, — он ещё раз при свете взошедшей первой луны просмотрел на своей ладони монеты и сгрузил их себе в карман.
— И то хлеб, — тоном скупердяя выразился Игорь.
Понятно, что в жалких трофейных грошах наёмников — или кто они были? — теперь уже не узнать — два графа совсем не нуждались, но небогатые дворяне, которыми сейчас представали перед людьми два друга, отказаться от присвоения денег не могли.






