— Немедленно открыть огонь повторому миноносцу из всех орудий, для которых он в секторе обстрела! У первого запросить позывные, и спросите — не нужна ли им помощь врача. И передайте на него — «отклонитесь вправо, расходимся левыми бортами». Ход самый полный!
— А зачем стрелять по дестроеру с такого расстояния, да еще и против солнца? Ведь попасть в него практически невозможно? — попытался воззвать к голосу разума командира артиллерист крейсера, но у Кано в первый раз за войну появилась возможность пострелять по русским, и он решительно не желал ее упускать.
— Попасть не попадем, но побыстрее отогнать его от нашего эсминца не помешает. Смотрите, что он творит!
Японский истребитель, изрядно дымя и рыская на курсе, уже успел приблизиться на пятнадцать кабельтовых. Несмотря на закат, по-прежнему слепящий наблюдателей, в подзорную трубу можно было различить мельчайшие детали на борту приближающегося кораблика. В него, очевидно, только что попал очередной русский снаряд. Из машинного отделения, со свистом, слышимым даже на таком расстоянии, ударил вверх ослепительно белый султан пара. Рулевая машина, скорее всего, тоже вышла из строя, и дестроер, который до этого согласно приказу начал было отворачивать вправо, завертелся в левой циркуляции. Кто-то на его мостике смог поднять на мачту единственный черный шар, сигнализирующий об очевидном — эсминец потерял управление. Но баковое орудие продолжало посылать в закат снаряд за снарядом.
— Однако им действительно туго приходится! А вы еще говорили, «один на один у русского дестроера нет шансов»! Полюбуйтесь! Русские очень метко стреляют. Штурман, нам курс менять еще не надо, эта развалина нас не протаранит, случайно?
— Никак нет, господин капитан первого ранга, — увидев, что командир на взводе, штурман строго соблюдал субординацию, — если они сохранят радиус циркуляции, мы разойдемся в пяти кабельтовых. К тому же истребитель снижает ход, наверно, из-за потери давления пара.
В следующие пару минут на верхней палубе и мостике «Ицукусимы» все были заняты рассматриванием приближающихся русских кораблей. Вспомогательный крейсер не только не отвернул, но и открыл огонь с невообразимой для купца дистанции в шесть миль. И хотя снаряды легли не ближе пяти кабельтовых от крейсера, командир приказал перенести огонь с миноносца на транспорт, а сигнальщикам «осмотреться по горизонту».
Русская пара «крейсер-купец — миноносец» вела себя слишком нагло. Зная об истории с «Идзумо», которого русский вспомогательный крейсер «отманил» от конвоя на живца, Кимура заподозрил подвох. Он ожидал увидеть на горизонте дым другого корабля, который и должен был атаковать транспорты, когда «Ицукусима» погонится за наглецом.






