И Алекс, затаив дыхание, уставился на исполинского дракона, возникающего над головой.
[1] Глупые как коза(польск.) , фразеологизм понятного содержания.
[2] Курва мать(польск.) , идиоматическое выражение, обозначающее сильную степень волнения и переживания в неприятной ситуации.
[3] Спесишизм, или видовой шовинизм — ущемление интересов или прав одного биологического вида другим, основанное на убеждении в собственном превосходстве.
[4] Бальдракка (итал., диал.) Женщина пониженной социальной ответственности.
[5] Шайсе (немецкий) Дерьмо, традиционное и самое популярное немецкое ругательство.
[6] О, курва! (польский) Традиционное польское выражение удивления и восхищения.
----------
Часть первая. Глава 3
Часть первая. Глава 3
Глава третья
Лючия стояла в ванной комнате, раздевшись и внимательно, вдумчиво осматривая себя. Дверь она на всякий случай закрыла, хотя каюта принадлежала ей одной и тоже была заперта изнутри. Стандартный чемоданчик для вещей астронавта ещё не был изучен, шкаф с одеждой не обследован, фотографии не просмотрены — Лючия, глядя на себя в зеркало, обдумывала увиденное.
В общем и целом ей всё понравилось. Она решила, что последние шесть лет регулярно занималась спортом, следила за собой, уже миновала ужасный период юношеских прыщей, ну а волосы у неё вообще шикарные.
К тому же теперь у неё были сиськи. Понятно, она взрослая, она же не сомневалась, что грудь будет как у мамы или тётушки, о-го-го какая!.. Ну ладно, на самом деле беспокоилась. Но всё вроде бы в порядке.
...Интересно, а парень у неё есть? Или девушка? Нет, Лючия была совершенно уверена, что если есть, то парень. Наверняка есть. И она несомненно уже целовалась... интересно, а был у неё секс, настоящий?
Фу!
Лючия отчаянно покраснела.
Какие дурацкие мысли, недостойные кадета! Она астронавт, в космосе, была какая-то битва... только подумать — космическая битва! И тут ещё есть Ракс, и Феол, и Халл-три, и какие-то другие инопланетяне. А она думает про поцелуи и прыщи!
Лючия хлопнула себя по щеке. Несильно, но чувствительно. Пробормотала:
— Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatorĭbus[1]...
Нет, она не была слишком уж религиозной, но всё-таки...
Вздохнув, кадет Лючия, чьё физическое тело и гормональный фон находились в некотором рассогласовании с памятью одиннадцатилетней девочки, сняла висевшую рядом с зеркалом фотографию и быстренько пролистала.
Судя по всему, и мама, и папа, и любимая тётушка были живы-здоровы. Вот они рядом с Лючией. Никакого незнакомого красавца (или всё же красавицы?) на снимках не было. Так что, пожалуй, она очень старательно училась и у неё не было времени на романы и прочие глупости. Ну и хорошо! А то окажется, что у неё есть парень, но он ей больше не нравится...
Тьфу! Лючия сердито взмахнула рукой.






