ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эфир, что наполняет небо, доступен посвящённым: они ткут из него чары и обращают в свою пользу — и далеко не всегда во имя добра. Те, кто принёс присягу князьям запределья, не пожалеют никого, чтобы угодить потусторонним хозяевам. Выслеживать таких отступников среди магов поручено Вселенской комиссии по этике. Магистр-расследующий Филипп Олеандр вон Черен молод, честолюбив и в совершенстве владеет ритуалами и тайными ремёслами, однако вместо жезла предпочитает два пистолета, исписанных колдовскими знаками, а в помощники берёт наёмников и бретёров. За самые безнадёжные дела берётся, не страшась грязи и крови, — у него личные счёты с чернокнижниками. Но и за душой у него немало тёмных тайн. Недаром его кличут Ренегатом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Кучер оценивающе глянул на мой дорожный сундук и добавил: — Багаж бесплатно.

Я заколебался, не зная, как поступить: отправиться в путь на дилижансе или дождаться почтовой кареты? Простоять на холодном ветру еще невесть сколько времени или выехать в Стожьен на эдаком тихоходе, зато прямо сейчас?

Ангелы небесные! Ненавижу ждать!

Я поднял руку с четками, привычным движением намотал их на кисть и поцеловал золотой символ веры — звезду с семью волнистыми лучами.

— Закрепи сундук на крыше и лезь внутрь. Поедешь в общем отделении, — скрепя сердце, приказал я Ковану и достал кошель, но слуга покачал головой:

— На империале дешевле, магистр.

— Не по такому холоду, — отрезал я. — Лечить тебя потом дороже выйдет!

Хорхе пожал плечами и направился за моими пожитками, а кучер перестал загибать пальцы, высчитывая плату за проезд, и заорал на всю площадь:

— Гюнтер, бездельник! Помоги человеку!

— Бегу, дядя!

Форейтор бросился к Хорхе, и вдвоем они потащили сундук к дилижансу. Дальше Кован взгромоздил сундук на крышу и принялся закреплять его там веревками.

Кучер наконец покончил с расчетами и объ­явил:

— С вашей милости тридцать шесть крейцеров.

С учетом почтовых сборов при каж­дой смене лошадей поездка на карете обошлась бы даже дороже, и я распустил тесемки кошеля.

— Сколько времени займет дорога? — поинтересовался, выудив половину талера и пару грошей.

— Часа два, не больше, — ответил кучер, внимательно изучил серебряные монеты и расплылся в подобострастной улыбке. — Прошу!

Но тут встрепенулся бородатый охранник.

— Кинжал, — хрипло произнес он, заметив на моем поясе оружие.

— И что с того? — хмыкнул я, стянул с правой руки перчатку и продемонстрировал серебряный перстень с гербом Браненбургского университета. — Или бумаги показать?

Сомнение в грамотности собеседников прозвучало явственней некуда, и кучер быстро произнес:

— Не стоит, ваша милость. Забирайтесь, и тронемся!

Пальцы моментально занемели от холода, и это обстоятельство моего настроения отнюдь не улучшило, но до прямых оскорблений я все же опускаться не стал. А только распахнул дверцу, и сразу пошли прахом надежды на поездку в одиночестве. Место у дальней стенки оказалось занято худощавым сеньором, смуглым и темноволосым.

Как бы невзначай замешкавшись на верхней ступеньке, я окинул незнакомца быстрым взглядом. Было дворянину лет тридцать от роду, на худом лице с резкими высокими скулами и короткой черной бородкой выделялся крупный прямой нос. Волосы он стянул в косицу, в левом ухе посверкивала золотом серьга с крупным зеленым самоцветом. И глаза — тоже зеленые. Из-под распахнутого плаща проглядывала добротная ткань синего камзола, на шею был повязан теплый платок.