ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эфир, что наполняет небо, доступен посвящённым: они ткут из него чары и обращают в свою пользу — и далеко не всегда во имя добра. Те, кто принёс присягу князьям запределья, не пожалеют никого, чтобы угодить потусторонним хозяевам. Выслеживать таких отступников среди магов поручено Вселенской комиссии по этике. Магистр-расследующий Филипп Олеандр вон Черен молод, честолюбив и в совершенстве владеет ритуалами и тайными ремёслами, однако вместо жезла предпочитает два пистолета, исписанных колдовскими знаками, а в помощники берёт наёмников и бретёров. За самые безнадёжные дела берётся, не страшась грязи и крови, — у него личные счёты с чернокнижниками. Но и за душой у него немало тёмных тайн. Недаром его кличут Ренегатом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как назло, дилижанс сильно тряхнуло, под ноги мне вывалился лакированный деревянный футляр с затейливыми серебряными уголками.

— Что там у вас? — полюбопытствовал Сильвио.

Я провел ладонью по гербу Ренмельского императорского университета и улыбнулся:

— Мои орудия труда.

— Книги? — предположил южанин, оценил размеры футляра и поправился: — Книга?

— Трактат об изящной словесности небезызвестного Лотара Медасского, — подтвердил я, выудил из саквояжа носовой платок и вернул на место слишком уж увесистую для вместилища книги шкатулку. Затем отвернулся и с облегчением высморкался, перестав наконец шмыгать носом.

Колесо провалилось в очередную яму, и нас здорово подбросило, но дальше дилижанс пошел на редкость ровно, тряска стихла, смолк скрип колес. Я выглянул в окошко и обнаружил, что экипаж вывернул на староимперский тракт. Прошедшие с момента его создания века не сумели разрушить уложенные впритирку друг к другу каменные плиты. Древняя дорога тянулась на северо-запад через равнины и перевалы вплоть до Свальгрольма — главного порта Самоцветного моря.

Я с облегчением откинулся на спинку сиденья и начал перебирать четки, пропуская меж одеревеневших от холода пальцев шарики полированного янтаря. Те казались теплыми на ощупь; очень быстро призрачный огонь отогрел ладонь и стал взбираться вверх по руке, снимая напряжение, прогоняя сомнения и нервозность. Я начал проговаривать про себя молитву о благополучном завершении путешествия, но тут оценивший плавный ход дилижанса Сильвио отметил:

— Умели раньше строить, магистр! Не так ли?

— И не говорите, сеньор! — был вынужден я поддержать разговор. — Чего у древних не отнять, того не отнять.

— Если б только это! — экспрессивно махнул рукой южанин. — Если б только это, магистр! Мы выстроили дом на фундаменте сгинувшего мира. Поскреби хорошенько — и непременно отыщешь следы Полуденной империи.

Я кивнул и оспаривать это утверж­де­ние не стал, поскольку оно не только соответствовало истине, но и было вполне безобидным и не могло навлечь неприятности одним лишь молчаливым согласием. Впрочем, беседовать на подобные темы со случайным попутчиком все же не стоило. Я посмотрел через узенькое окошко на улицу.

Дилижанс начал обгонять шагавшего по обочине путника, но бродяга вдруг ухватился за подножку и побежал рядом. Прямо на ходу он перекинулся парой фраз с кучером и пропал из виду, а по крыше экипажа застучали тяжелые башмаки.

Нет, не бродяга, раз смог оплатить поездку, пусть и на империале.

Сильвио поднял лежавший в ногах заплечный ранец, достал из бокового кармашка плоскую фляжку, глотнул сам, протянул мне. Ноздри уловили аромат виноградного бренди, и я отказался, хоть и едва не стучал зубами от холода.

— Благодарю, сеньор.