Можно сразу сократить срок почти пожизненного рабства на пару месяцев и еще отдохнуть как следует.
Только теперь даже заметно выжившую из ума старую перечницу с ее драным котом послать никак не можно, ибо премия очень мне нужна. Да и отпускные тоже так просто не пропустишь. Хотя совсем не моя обязанность — искать ее животное и выносить его с риском для рук и глаз из подвала, однако приказ мастера абсолютно конкретен:
— Угодить старухе и не злить ее ни в коем случае!
Поэтому я молча, проглотив свое негодование и пытаясь его незаметно для бабки переварить, быстро спускаюсь в подвал. Открываю дверь и, подумав, почему-то не оставляю ключ с замком на какой-нибудь притолоке. А кладу в свой ящик для инструментов, типа, поближе положишь, быстрее возьмешь.
Нахожу в полутьме выключатель на входе и включаю свет, всего пара ламп отзываются на электроимпульс выключателя, после чего медленно бреду в центр подвала. Медленно, чтобы в полутьме не вписаться башкой в какую-нибудь коварно притаившуюся канализационную трубу. Где я уже слышал утробное завывание кота, только пока его не вижу, скотину такую!
«Еще и прячется от своего спасителя, негодный комок рыжей шерсти!» — откровенно злюсь я.
Дойдя до середины, я включаю фонарик и начинаю с довольно фальшиво звучащей нежностью в голосе звать кота.
— Кис-кис-кис! Где же ты, чертов котяра? Чтоб ты сдох! Улетел и не обещал вернуться! — вспоминаю я в меру упитанного мужчину из далекой Швеции.
Через маленькие окошки подвала мне хорошо слышно, как продолжает завывать имя кота Марфа Никаноровна во дворе, и вскоре он отзывается ей гнусавым воем.
— Ага, где-то здесь! — я прохожу еще десяток метров и на высоко расположенной каналье в полутьме вижу приметную рыжую масть.
Опять получается та же самая ситуация, гадкое животное забралось на самый верх труб, идущих под потолком. И поэтому представляет кое-какую опасность для своего спасителя во время эвакуации. Особенно для моих глаз, лица и рук.
— Чего он туда постоянно лезет? На саму каналью под потолком? Крыса, что ли, здоровая попалась? Эти могут всерьез шугануть домашнего котика. Тут ему не над беззащитными мышами глумиться с такой толстой мордой, поперек себя шире, — недовольно бормочу сам.
Поэтому я ставлю ящик на пол подвала, предусмотрительно достаю из ящика широкие защитные очки на резинке, надеваю их на лицо, включаю и убираю на лоб фонарь, натягиваю грубые брезентовые перчатки.
И только готовлюсь ловко схватить кота за передние лапы, как вдруг чертова животина забивается еще дальше от моих рук и завывает страшным, угрожающим голосом.
Меня самого берет оторопь от низкого и протяжного воя кота, я даже замираю на несколько секунд.






