ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вадим Демидов — «попаданец со шпагой» — отдал всё, чтобы русские войска одолели армию французского императора. Фехтовальщик-спортсмен и одарённый химик, он привнёс в военное дело прошлого века целый ряд новшеств — от походных кухонь до динамита. Но враг ещё не повержен, и рано думать об отдыхе. Желанный мир и свадьба с красавицей Настенькой Соковой пока только греза. До них предстоит решительная битва с последним оплотом войск Наполеона Бонапарта… Шпага императора Вячеслав Коротин Вадим Демидов — «попаданец со шпагой» — отдал всё, чтобы русские войска одолели армию французского императора. Фехтовальщик-спортсмен и одарённый химик, он привнёс в военное дело прошлого века целый ряд новшеств — от походных кухонь до динамита. Но враг ещё не повержен, и рано думать об отдыхе. Желанный мир и свадьба с красавицей Настенькой Соковой пока только греза. До них предстоит решительная битва с последним оплотом войск Наполеона Бонапарта… ==================== Пролог Пролог Выпьем за то, чтобы нас всегда окружали хорошие люди! Говорят, что это был любимый тост фельдмаршала Паулюса. Анекдот, конечно… Но конкретно мне в этом мире на хороших людей здорово повезло. И давно уже не хотелось в тот самый конец двадцатого века, где в России цвели и пахли «бандитские девяностые», где мне, для того чтобы набрать денег на лечение сына, пришлось пойти в гладиаторы. Да-да, именно в гладиаторы. Без всяких кавычек. Я даже благодарен той неизвестной силе, что перенесла меня во время рыбалки в начало века дев

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

(«Сорокаградусность» весьма условна, специально крепость напитка вряд ли кто контролирует, но по вкусовым и прочим ощущениям — где-то так.)

Выпили за знакомство, после чего перешли к чаю. Я пока помалкивал и слушал диалог тех, кто уже поднаторел в партизанской войне.

Суть сводилась к следующему: вражеские фуражиры и им подобные уже не актуальны — нечего французам взять в близлежащей местности, и они сами это прекрасно понимают. А нам пора переходить на военные действия непосредственно с вражескими регулярными силами. Для чего требуется объединение в более-менее серьёзные по количеству людей группы.

— Вот, орлы майора Демидова предлагают свои услуги по взрыву чего угодно, — Давыдов с доброжелательной улыбкой повернулся ко мне.

— Каюсь, Денис Васильевич, я слегка погорячился — не та сейчас погода, чтобы вести сапы к стенам вражеской крепости, земля такая, что не расколупать. Да и фугасы закладывать — проблема: и земля опять же, «тяжёлая», и виден раскоп будет на белом снегу сразу. А если даже свежим сыпанёт, то не гарантирую срабатывание шнуров — слишком сыро.

— Так что же ваши минёры могут взрывать? — не преминул спросить Бедряга.

— Мосты. Причём во время прохода по ним противника. Минировать дома, чтобы заряды сработали только тогда, когда их потревожит враг, если в эти дома заселится. Обрушить артиллерийские гранаты с деревьев на колонну французов в лесу, если знаем, что она пройдёт именно этой дорогой. В конце концов, швырнуть с коней динамитные шашки под ворота какого-нибудь укреплённого пункта… Но, естественно, следуя к этим самым воротам вместе с приличным количеством кавалерии, которая будет прикрывать наше действо.

— То есть вы хотите, чтобы гусары и казаки своими жизнями прикрыли вашу возможность это проделать? — немедленно взъерепенился ротмистр.

— Михаил Григорьевич. — Я старался быть максимально корректным. — Если имеется задача что-либо взорвать, то она должна быть выполнена. Вы себе представляете, как это могут сделать пять-шесть всадников, кинувшихся на ворота крепости? Даже не крепости — крепостушки. Сколько из них доскачет до цели?

Кажется, дошло.

Но и у Дениса Васильевича хватило мудрости и сообразительности спустить тему на тормозах:

— Уверен, что никаких сомнений относительно храбрости и мужества наших друзей-минёров у тебя нет и не было. А относительно этих качеств у майора Демидова… Надеюсь, моего свидетельства достаточно?

— Даже этого не требуется, — слегка смутился ротмистр. — Прошу Вадима Фёдоровича извинить меня за не совсем корректное изложение своих мыслей и торопливость в суждении.

— Не стоит извинений, вы меня нисколько не обидели, а забота о своих подчинённых только делает вам честь как начальнику.