— Отлично! Прихватите с собой в Рим архиепископа Солсберийского с свитой. Весь свободный флот в вашем распоряжении. С Богом, Сэр Робер де Сабле!
* * *
Утром, 9 августа 1192 года, к лагерю крестоносцев прибыли сарацинские парламентёры. Осведомиться чего им угодно, Ричард послал Гуго де Лузиньяна, графа де Ла Марш, по прозвищу Угрюмый (le Brun) и приказал собирать военный совет. Ле Брюн был сторонником продолжения войны и этот выбор явно демонстрировал намерения английского короля. В изрядно поредевший за время похода военный совет, кроме Ричарда Львиное Сердце входило всего шесть человек: Роберт де Бомон, граф Лестер[16] ; Угрюмый граф де Ла Марш[18] ; его младший брат Рауль де Лузиньян[17] ; походный кастелян Томас Гилсленд, барон де Во; Великой Магистр ордена Тамплиеров Робер де Сабле и Сэр Жоффруа де Донжон от ордена Госпитальеров. Ричард молча оглядел присутствующих, намёк они очевидно поняли, об этом говорили хмурые физиономии де Бомона и де Донжона, невозмутимые де Сабле и де Во и довольное Рауля де Лузиньяна.
— Сир. — поклонился вошедший граф де Ла Марш.
— Присаживайтесь, граф, и докладывайте, ждём только вас. — король Англии кивнул на свободное кресло.
Ле Брюн сел, не торопясь выпил вина и выдавил из себя с брезгливым выражением лица.
— Хотят заключить перемирие на три года. Старший у них Али аль-Афдаль.
— Сын Салах-ад-Дина… Очень интересно. Высказывайтесь, милорды. — Ричард выглядел слегка удивлённым, что не укрылось от внимательных взоров присутствующих. Они ведь даже не подозревали, что История во всю идёт другим путём и Львиное Сердце удивляет именно это.
— Сарацины проявили уважение. Я считаю, что перемирие в наших интересах. Нас слишком мало, Сир. — лицо графа Лестера просветлело. Начавшаяся в Англии смута затронула и его феод, а это для графа было куда важнее Иерусалима. Он не страдал особой религиозностью и отправился в поход только за компанию со своим королём.
— Нас слишком мало и перемирие в наших интересах. С вами трудно поспорить, граф. Что скажите, Сэр Рауль?
— «Нас мало, но мы все герои» — процитировал вчерашнюю речь Ричарда младший де Лузиньян. — Хоть нас и мало, они нас боятся, Сир. Нужно потребовать репарацию.
— Нас мало, но нас боятся. Это тоже невозможно оспорить. И репарацию мы обязательно потребуем. Сэр де Донжон? — Ричард повернулся к госпитальеру.
— Передышка нам не повредит, Сир. Сарацин за три года больше не станет, а мы можем заметно усилиться. Время для нас важнее репараций. Было бы, конечно, неплохо, но сарацины вряд ли на это согласятся.
— Согласятся вряд ли, вы правы, Сэр. Что скажете Магистр? — английский король посмотрел Тамплиеру в глаза и едва заметно подмигнул.
— Наступать на Иерусалим нам нечем, а сидеть в обороне мы можем и без перемирия, ничем себя не обязывая.






