Потом довольный Игнат отвез меня к стоматологу, который специальной насадкой снял с зубов камень и посоветовал повторять эту процедуру каждые полгода. Зубы после процедуры стали будто голые, даже языком неприятно касаться. Так что на двусмысленную реплику Игната: «Антон, да в тебя теперь влюбиться можно!» я не нашел достойного ответа, что-то невразумительно промычал и всю обратную дорогу в офис служил мишенью его незатейливого остроумия. Костюм меня уже ждал. И портной, недовольно бурчащий, что шить без второй примерки — все равно что жениться по залету. Не знаю. Если бы все браки по залету были так удачны, как этот костюм, то количество разводов сошло бы на нуль. Гесер еще потолковал с портным о своем пальто. Они долго и жарко спорили о пуговицах, пока Пресветлый маг не капитулировал. А я стоял у окна, глядел на вечереющую улицу и помаргивающий огонек сигнализации на «своей» машине. Не украли бы тачку… Магическую защиту, отпугивающую воришек, я навесить не могу. Она меня будет выдавать лучше, чем Штирлица из анекдота — волочащийся сзади парашют. Ночевать мне сегодня предстояло в новой квартире. И при этом делать вид, что я в ней — не первый раз. Хорошо хоть, дома никто не ждет. Ни жена, ни дочка, ни кошечка-собачка… даже рыбок в аквариуме не завел. И правильно сделал… — Ты понял свою задачу, Городецкий? — спросил Гесер. Пока я тосковал у окна, портной успел уйти. В новом костюме было на удивление уютно. Даже несмотря на короткую стрижку, я ощущал себя не потрошителем челноков, а кем-нибудь более серьезным. К примеру — сборщиком оброка с маленьких магазинов. — Поселиться в «Ассоли». Общаться с соседями. Искать следы Иного-отступника и его потенциального клиента. При обнаружении — доложить. При встрече с прочими дознавателями вести себя корректно, обмениваться информацией, идти на сотрудничество. Гесер встал рядом со мной у окна. Кивнул: — Все так, Антон, все так… Только самое главное ты упустил. — Да? — спросил я. — Ты не должен придерживаться никаких версий. Даже самых вероятных… тем более — самых вероятных! Иной может быть вампиром или оборотнем… а может и не быть. Я кивнул. — Он может быть Темным, — сказал Гесер. — А может оказаться и Светлым. Я ничего не сказал. Эта мысль тоже приходила мне в голову. — И самое главное, — добавил Гесер. — «Собирается сделать этого человека Иным». Это может быть блеф. — А может и не быть? — спросил я. — Гесер, так все-таки есть возможность превратить человека в Иного? — Неужели ты думаешь, что я скрывал бы такое? — спросил Гесер. — Сколько разбитых судеб Иных… сколько прекрасных людей, обреченных прожить лишь свой короткий век… Никогда и ничего подобного не происходило. Но все когда-нибудь случается в первый раз. — Тогда я буду считать, что это возможно, — сказал я.

Об этой истории
Человек, рождённый в этом мире, навсегда остаётся человеком — ему не стать Иным. На этом держится хрупкий баланс сил Ночного и Дневного Дозоров, союз Светлых и Темных. Но что произойдёт, если появится способ превращать в Иных кого угодно? Если Светлый Гесер и Темный Завулон окажутся по одну сторону баррикад? Если в «Ассоли», в глухой деревушке и в экспрессе Москва — Алматы решится участь всех Иных — и простых смертных? Читать дальше Сумеречный Дозор Сергей Лукьяненко Человек, рождённый в этом мире, навсегда остаётся человеком — ему не стать Иным. На этом держится хрупкий баланс сил Ночного и Дневного Дозоров, союз Светлых и Темных. Но что произойдёт, если появится способ превращать в Иных кого угодно? Если Светлый Гесер и Темный Завулон окажутся по одну сторону баррикад? Если в «Ассоли», в глухой деревушке и в экспрессе Москва — Алматы решится участь всех Иных — и простых смертных? ==================== История первая Ничье время История первая Ничье время Пролог Настоящие дворы исчезли в Москве где-то между Высоцким и Окуджавой. Странное дело. Даже после революции, когда в целях борьбы с кухонным рабством в домах ликвидировались кухни, на дворы никто не покушался. У каждой гордой «сталинки», развернувшейся потемкинским фасадом на ближайший проспект, обязательно был двор — большой, зеленый, со столиками и скамейками, с дворником, скребущим асфальт по утрам. Но пришла пора панельных пятиэтажек — и дворы съежились, полысели, когда-то степенные дворники сменили пол и превратились





