ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек, рождённый в этом мире, навсегда остаётся человеком — ему не стать Иным. На этом держится хрупкий баланс сил Ночного и Дневного Дозоров, союз Светлых и Темных. Но что произойдёт, если появится способ превращать в Иных кого угодно? Если Светлый Гесер и Темный Завулон окажутся по одну сторону баррикад? Если в «Ассоли», в глухой деревушке и в экспрессе Москва — Алматы решится участь всех Иных — и простых смертных? Читать дальше Сумеречный Дозор Сергей Лукьяненко Человек, рождённый в этом мире, навсегда остаётся человеком — ему не стать Иным. На этом держится хрупкий баланс сил Ночного и Дневного Дозоров, союз Светлых и Темных. Но что произойдёт, если появится способ превращать в Иных кого угодно? Если Светлый Гесер и Темный Завулон окажутся по одну сторону баррикад? Если в «Ассоли», в глухой деревушке и в экспрессе Москва — Алматы решится участь всех Иных — и простых смертных? ==================== История первая Ничье время История первая Ничье время Пролог Настоящие дворы исчезли в Москве где-то между Высоцким и Окуджавой. Странное дело. Даже после революции, когда в целях борьбы с кухонным рабством в домах ликвидировались кухни, на дворы никто не покушался. У каждой гордой «сталинки», развернувшейся потемкинским фасадом на ближайший проспект, обязательно был двор — большой, зеленый, со столиками и скамейками, с дворником, скребущим асфальт по утрам. Но пришла пора панельных пятиэтажек — и дворы съежились, полысели, когда-то степенные дворники сменили пол и превратились

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Очень хотелось обозвать Гесера дешевым позером — конечно, положив вначале трубку. Но я промолчал. Во-первых, шеф мог услышать мои слова без всякого телефона. Во-вторых — уж кем-кем, а дешевым позером он не был. Просто предпочитал экономить время. Если я собирался сказать, что буду через сорок минут, — к чему терять время и меня выслушивать? А еще — я был очень рад звонку. Все равно день пропащий — на дачу я поеду только через неделю. Убираться в квартире рано — как любой уважающий себя мужчина в отсутствие семьи я делаю это один раз, в последний день холостяцкой жизни. Идти в гости или звать гостей к себе тоже решительно не хотелось. Так что куда полезнее на день раньше вернуться из отпуска — чтобы в нужный момент с чистой совестью потребовать отгул. Пусть даже у нас не принято требовать отгулы. — Спасибо, шеф, — с чувством сказал я. Отлепился от кресла, отложив недочитанную книжку. Потянулся. И телефон зазвонил снова. Конечно, с Гесера станется позвонить и сказать «пожалуйста». Но уж это точно станет фиглярством! — Алло! — произнес я очень деловым тоном. — Антон, это я. — Светка, — сказал я, усаживаясь обратно. И напрягся — голос у Светланы был нехороший. Тревожный. — Светка, что с Надей? — Все в порядке, — быстро ответила она. — Не волнуйся. Лучше скажи, как у тебя дела? Несколько секунд я размышлял. Пьянок не устраивал, женщин в дом не водил, мусором не зарос, даже посуду мою… А потом до меня дошло. — Гесер звонил. Только что. — Чего он хочет? — быстро спросила Светлана. — Ничего особенного. Просил сегодня выйти на работу. — Антон, я что-то почувствовала. Что-то нехорошее. Ты согласился? Идешь на работу? — Почему бы и нет? Совершенно нечем заняться. Светлана на другом конце провода (хотя какие провода у мобильных телефонов?) молчала. Потом неохотно сказала: — Знаешь, меня будто в сердце кольнуло. Ты веришь, что я беду чую? Я усмехнулся: — Да, Великая. — Антон, ну будь серьезнее! — Светлана завелась немедленно. Как всегда, если я называл ее Великой. — Послушай меня… если Гесер тебе что-нибудь предложит — откажись. — Света, если Гесер меня вызвал — значит хочет что-то предложить. Значит, рук не хватает. Говорит, все в отпусках… — Пушечного мяса ему не хватает, — отрезала Светлана. — Антон… ладно, все равно ты меня не послушаешь. Просто будь осторожен. — Светка, ты же не думаешь всерьез, что Гесер собирается меня подставить, — осторожно сказал я. — Понимаю твое отношение к нему… — Будь осторожен, — сказала Светлана. — Ради нас. Хорошо? — Хорошо, — пообещал я. — Я всегда очень осторожен. — Я позвоню, если еще что-нибудь почувствую, — сказала Светлана. Кажется, она немного успокоилась. — И ты позвони, хорошо? Вот хоть что-нибудь необычное случится — звони. Ладно? — Позвоню.