ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек, рождённый в этом мире, навсегда остаётся человеком — ему не стать Иным. На этом держится хрупкий баланс сил Ночного и Дневного Дозоров, союз Светлых и Темных. Но что произойдёт, если появится способ превращать в Иных кого угодно? Если Светлый Гесер и Темный Завулон окажутся по одну сторону баррикад? Если в «Ассоли», в глухой деревушке и в экспрессе Москва — Алматы решится участь всех Иных — и простых смертных? Читать дальше Сумеречный Дозор Сергей Лукьяненко Человек, рождённый в этом мире, навсегда остаётся человеком — ему не стать Иным. На этом держится хрупкий баланс сил Ночного и Дневного Дозоров, союз Светлых и Темных. Но что произойдёт, если появится способ превращать в Иных кого угодно? Если Светлый Гесер и Темный Завулон окажутся по одну сторону баррикад? Если в «Ассоли», в глухой деревушке и в экспрессе Москва — Алматы решится участь всех Иных — и простых смертных? ==================== История первая Ничье время История первая Ничье время Пролог Настоящие дворы исчезли в Москве где-то между Высоцким и Окуджавой. Странное дело. Даже после революции, когда в целях борьбы с кухонным рабством в домах ликвидировались кухни, на дворы никто не покушался. У каждой гордой «сталинки», развернувшейся потемкинским фасадом на ближайший проспект, обязательно был двор — большой, зеленый, со столиками и скамейками, с дворником, скребущим асфальт по утрам. Но пришла пора панельных пятиэтажек — и дворы съежились, полысели, когда-то степенные дворники сменили пол и превратились

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Любят там прибирать к рукам талантливых и молодых — под разноязыкие возгласы о большом и общем деле… Но в этот раз номер не прошел. Гесер и Юльку отстоял, и пригрозил, что сам может рекрутировать европейскую молодежь. Интересно, чего в той ситуации хотела сама Юля. — Отозвали? — понимающе спросил Семен, едва увидев меня и прервав разговор. — Или отгулял свое? — И отгулял, и отозвали, — сказал я. — Что-то стряслось? Привет, Юлька. С Семеном мы почему-то никогда не здороваемся. Будто только что виделись. Да он и выглядит всегда одинаково — очень просто, небрежно одетый, с мятым лицом перебравшегося в город крестьянина. Сегодня, впрочем, Семен выглядел еще непритязательнее обычного. — Привет, Антон, — улыбнулась девушка. Лицо у нее было невеселым. Похоже, Семен проводил воспитательную работу — он на такие дела мастер. — Ничего не стряслось. — Семен покачал головой. — Тишь да гладь. На той неделе взяли двух ведьм, да и то по мелочи. — Ну и славно, — стараясь не замечать жалобный взгляд Юльки, сказал я. — Пойду к шефу. Семен кивнул и повернулся к девушке. Входя в приемную, я успел услышать: — Так вот, Юля, я шестьдесят лет тем же самым занимаюсь, но такой безответственности… Суров он. Но ругает только по делу, так что спасать Юльку от беседы я не собирался. В приемной, где теперь мягко шелестел кондиционер, а потолок был украшен крошечными лампочками галогеновой подсветки, сидела Лариса. Видимо, Галочка, секретарша Гесера, в отпуске, а дел у наших диспетчеров и впрямь немного. — Здравствуй, Антон, — поприветствовала меня Лариса. — Хорошо выглядишь. — Две недели на пляже, — гордо ответил я. Лариса покосилась на часы: — Велено тебя сразу впустить. Но у шефа еще посетители. Пойдешь? — Пойду, — решил я. — Зря, что ли, спешил. — К вам Городецкий, Борис Игнатьевич, — сказала Лариса в интерком. Кивнула мне: — Иди… ох, там жарко… За дверью Гесера и впрямь было жарко. Перед его столом маялись в креслах двое незнакомых мужчин средних лет — мысленно я окрестил их Тонкий и Толстый. Потели, однако, оба. — И что мы наблюдаем? — укоризненно спросил их Гесер. Покосился на меня. — Проходи, Антон. Садись, я сейчас закончу… Тонкий и Толстый приободрились. — Какая-то бесталанная домохозяйка… извращая все факты… опошляя и упрощая… делает вас по всем статьям! В мировом масштабе! — Потому и делает, что опошляет и упрощает, — мрачно огрызнулся Толстый. — Вы велели, чтобы «все как есть», — подтвердил Тонкий. — Вот и результат, Пресветлый Гесер! Я посмотрел на визитеров Гесера сквозь Сумрак. Надо же! Опять — люди! И при этом знают имя и титул шефа! Да еще произносят с совершенно откровенным сарказмом! Конечно, бывают всякие обстоятельства, но чтобы сам Гесер открывался людям… — Хорошо, — кивнул Гесер. — Даю вам еще одну попытку.