Отмывшись, отодвигаю шторку и вижу перед собой соляной столбик в виде стройной блонди с застывшим взглядом, направленным в район моего паха.
— О-о… — издает звук ее округлившийся ротик, и с невнятным полувзвизгом это чудо вылетает из ванной. Вот ведь засранка! Быстро вытираюсь и выглядываю за дверь. Светика нет, наверно убежала в свою комнату.
Иду к себе, смеясь над ситуацией. Там надеваю свежую майку и трусы с шортами. Теперь можно и перекусить. На кухне открываю холодильник и понимаю, что здесь мне не рады. Придется включать смекалку. Что у нас тут есть? Кусочек сала, яйца, черствый хлеб, остатки молока. Не густо, но пойдет.
Нарезаю хлебушек, смачиваю молоком, грею сковородку. Кидаю кусочек сливочного масла и обжариваю тосты. Затем перекладываю их на тарелку, а в сковородку кладу тонко нарезанное сало. Поджариваю до прозрачности и разбиваю сверху три последних яйца. Посыпаю все зеленым лучком и раскладываю в две тарелки. Пора идти за банным террористом. Стучу в дверь сестриной комнаты:
— Светик иди завтракать!
— Не могу!
— Почему?
— Я стесняюсь..
— Не бойся! Тот голый мужик уже ушел. Ха-ха!
Дверь открывается, и слегка розовая стесняшка появляется на пороге.
— Я хотела по-быстрому помыть руки, только не успела.
— Ничего страшного, можешь помыть сейчас.
Пока мы ели, сестренка пыталась расспрашивать меня о моей поездке и одновременно рассказывала, как ей было скучно и какие телефоны теперь у ее подружек, а у нее телефон плохо заряжается. Мама все время на работе, и ей почти не с кем гулять.
— Маринка звонила. Они семьей в Турции отдыхали. Зовет посмотреть фотки. Ты не сильно обидишься, если я тебя оставлю одного?
— Нет, конечно иди. Еще наобщаемся,! — Все равно нужно было пошарить по квартире на предмет всяких железок. Как раз никто мешать не будет.
Через пятнадцать минут небесное создание упорхнула, и я занялся делом под номером три, а именно — выковыриванием из воздуха какого-нибудь оружия. Первым делом кухня. Выдвинув по очереди все ящики и подержав в руке чугунную сковородку, понимаю, что оружием это никак назвать нельзя. В том числе и те несколько китайских ножей, ни один из которых мне ни разу не удалось толком наточить. В своей комнате я для порядка выдвинул из столика ящичек, заранее зная, что крупнее пассатижей и маленького молоточка, там ничего нет. Комнату Светки пропускаю, да и в маминой делать нечего. Иду сразу на балкон. Существовала маленькая надежда на старый шкаф, подступы к которому были завалены всяким барахлом. Выкидывать старые вещи сразу жалко, вот и отлеживаются они до поры до времени.
Открыв дверь понимаю, что нахрапом это дело не осилить. Засучив рукава, начинаю переборку всего с выносом на помойку, благо она почти перед самым подъездом.






