ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Безволосый, с бородой, облачён в зелёный балахон. Когда-то он был среди первых, теперь — среди последних. Он дерзал мериться силами с лучшими, знал и триумфы, и провалы, но так и не исчез. Он внушает страх и ненависть, однако даже недруги говорят о нём с почтением. Сейчас его удел — бродить по лесу, держа в руке серп. Он знахарь. Читать дальше Травник Сергей Мусаниф Безволосый, с бородой, облачён в зелёный балахон. Когда-то он был среди первых, теперь — среди последних. Он дерзал мериться силами с лучшими, знал и триумфы, и провалы, но так и не исчез. Он внушает страх и ненависть, однако даже недруги говорят о нём с почтением. Сейчас его удел — бродить по лесу, держа в руке серп. Он знахарь. ==================== Глава 1 Глава 1 Стражник внушал. Он был высоченный, как шкаф, и такой же широкий в плечах. Чисто вымыт (это было легко определить, потому что от него пахло мылом), гладко выбрит, кольчуга сверкает, сапоги начищены, лезвие алебарды сияло так, что ее можно было использовать как зеркало. Выражение лица у парня было, как и положено, молодцевато-придурковатое, какое часто бывает у лиц, не особо обезображенных интеллектом, ну так он и не черный вход в опочивальню королевской любовницы охранял. Послышался легкий треск, запах мыла смешался с запахом озона, предшествующего открытию прохода между мирами, и мгновение спустя ноги путешественника уже ступили на портальный камень. Путешественник был среднего роста, а плотность его телосложения было сложно определить, потому что он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А тебе не надо отпроситься, или хотя бы настоятеля предупредить об отлучке, или что-то в этом роде? — поинтересовался Магистр.

— Нет, не надобно, — сказал брат Виталий, покачиваясь в седле. — Я в этом монастыре был всего лишь гость, и брат Илия за меня со всеми попрощается. А настоятель будет только рад от меня избавиться, он мне последние полгода при встречах только об этом и намекал. Дескать, ем я много, пью много, да и веду себя иногда неподобающим образом.

— А еще оружием запрещенным владеешь, — сказал Магистр. — Или настоятелю о том не ведомо?

— Ведомо, — сказал брат Виталий. — Но отчаянные времена требуют отчаянных служителей.

— А я думал, тут все стабильно.

— Стабильно на погосте, где мертвые с косами стоят. И тишина, — сказал брат Виталий. — Несладко сейчас обычному люду живется, и с каждым годом гнет дворянства, диавольскими силами овладевшего, все тяжелее становится.

— Если бы такова была официальная позиция церкви, то главной религией империи стал бы атеизм, — заметил Магистр.

— Официальная церковь находится во власти золотого тельца, — сообщил брат Виталий. — Она погрязла в коррупции, готова оправдать любой грех за пожертвование и закрывает глаза, когда очередной князь или граф нарушает очередную заповедь. Порой мне кажется, что тут уже ничего не исправить, и в такие минуты я прошу Господа об очищающем огне.

— А в другие минуты ты пытаешься исправить это упущение с помощью дробовика?

— Дался тебе этот дробовик, отрок.

— Просто любопытно, — сказал Магистр.

У него было недостаточно данных для серьезного анализа, но пока выходило, что в трех из четырех известных ему вселенных существовали двойники Виталика. Под вопросом был мир Дщери, но о нем Магистр почти ничего не знал. Может быть, и там был свой Виталик, и у того Виталика тоже был свой дробовик.

Может быть, Виталики с дробовиками — это какая-то константа мироздания? Но в чем смысл их существования? Почему именно они?

Магистр подумал, что по возвращении в миры Дефрагментации ему действительно стоит серьезно заняться проблемой, о которой говорил системный Виталик. Возможно, это ключ к чему-то интересному.

А возможно, просто совпадение.

— Значит, ты считаешь, что это диавольские силы? — уточнил Магистр.

— Природа их мне доподлинно неизвестна, равно, как и их происхождение, — сказал брат Виталий. — Я вижу лишь то, что используются они не во благо, а значит, нет никакой разницы, откуда они взялись.

— Как тебя еще от церкви-то не отлучили за такие мысли?

— И внутри церкви есть люди, которые сочувствуют моим взглядом и разделяют их, — сказал брат Виталий. — Но их тихий голос пока не слышен в реве толпы.

— Настоятель, как я понимаю, как раз был из сочувствующих?

— Так и есть, — сказал брат Виталий. — Давай-ка вот здесь остановимся, отрок.