ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторжение орд Батыя в 1237–38 годах — самая тёмная и спорная страница прошлого России. Официальные объяснения не выдерживают проверки, недоумений — масса. Так что неудивительно, что школьный педагог ухватился за шанс лично очутиться в самой гуще тех событий и всё увидеть. Он посчитал это розыгрышем, но ошибся: вот он уже в XIII веке, и с возвращением всё сложно. Да и надо ли назад, если здесь и сейчас можно устранить столько зол и повести историю России по ещё не изведанной дороге? Тверской Баскак Дмитрий Емельянов Вторжение орд Батыя в 1237–38 годах — самая тёмная и спорная страница прошлого России. Официальные объяснения не выдерживают проверки, недоумений — масса. Так что неудивительно, что школьный педагог ухватился за шанс лично очутиться в самой гуще тех событий и всё увидеть. Он посчитал это розыгрышем, но ошибся: вот он уже в XIII веке, и с возвращением всё сложно. Да и надо ли назад, если здесь и сейчас можно устранить столько зол и повести историю России по ещё не изведанной дороге? ==================== Часть 1 Глава 1 // Посол Часть 1 Глава 1 // Посол В ушах стоит странный звон, словно бы я лежу посреди густой травы, а вокруг мириады всевозможных букашек стрекочут мне прямо в мозг. И почему-то вдруг становится так страшно, что глаза не хочется открывать, а голову давит ощущение чего-то жуткого и непоправимого. Сквозь весь этот депрессняк в рассудок вдруг прорывается первая здравая мысль: «Пора завязывать…» Немного успокаиваюсь. Раз я способен себя осуждать, то знач

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С третьей попытки мне все же это удалось, и я в сердцах обругал недавнего монгола:

«Кинул уздечку и поехал! Молодец, тоже мне, а то, что человек может быть впервые на лошади сидит, ему в голову не приходит».

Кобылка, покосившись на меня, засеменила ногами вслед остальным, и я сразу же понял, что езда на лошади удовольствие еще то. Каждый ее шаг ударами молотка вбивался в мой позвоночник, как я ни старался самортизировать. К счастью, мы скоро догнали караван, и моя мучительница, пристроившись в хвост последней лошади, перешла на шаг.

«Вот это совсем другое дело. — Облегченно выдохнув, я поудобнее устроился в седле. — Так еще можно жить».

От меня больше ничего не требовалось. Кобыла сама шагала вслед остальным, иногда улучая момент потянуться за травой, и мне оставалось лишь не свалиться с нее, что было непросто, поскольку от монотонности движения сразу же заклонило в сон. В голову полезли картинки из совсем недавней, но уже прошлой жизни, смутные воспоминания с последней и так неожиданно закончившейся попойки.

«Зачем я вообще поперся туда. — Подумал я с запоздалым раскаянием. — А с другой стороны, это же Сеня. Мы с ним в один детский сад ходили, в одну секцию бокса, с первого класса за одной партой все десять лет. Да, он списывал у меня все контрольные и вообще бегал за мной как хвост. Сейчас, правда, он успешный бизнесмен, и денег у него полно, не то что у меня. Пути наши давно разошлись, но по старой памяти Сеня всегда зовет меня на свои гулянки. Думаю, ему просто приятно снисходительно похлопать меня по плечу, учитывая, что я всего лишь учитель истории в той самой школе, в которой мы с ним когда-то учились. Учитель со своей учительской мизерной зарплатой. Почему? Да я и сам не скажу. Мать в универе работала. Сказала, есть возможность поступить на бюджет только на истфак. Пойдешь? Я и пошел. Мне все равно тогда было куда, лишь бы в армию не забрали, а после нашего универа есть только две дороги: либо в продавцы в супермаркет, либо в учителя. Я выбрал школу и в общем-то не жалуюсь. Оказалось, я умею ладить с детьми, сам недавно таким же был. Все бы ничего, денег только совсем нет. В этом то, пожалуй, и кроется ответ. У Сени всегда все с размахом. Отличная еда, выпивка, к тому же баня и девчонки… В общем все то, чего у меня давно уже не было. Халява, вот он наш извечный соблазн».

Мой взгляд упирается в синее безоблачное небо, и рот кривится в ироничной усмешке.

— Господи, ведь все любят халяву, почему же только мне одному приходится за это расплачиваться?

* * *

Лошади, как заведенные, шагают по брюхо в густой траве, всадники плавно покачиваются в седлах. Прожаренная солнцем бескрайняя степь давит своей вселенской бесконечностью.

Громкое жужжание овода возле уха, и я со всей дури хлопаю себя по шее.