Сюзанна подвела меня к чете Бутурлиных, мило поблагодарила за прекрасный вечер, они так же мило и с доброжелательными улыбками сообщили, что она прекрасна в этом замечательном платье, мне пожелали достойной службы, похоже, забыли, а то и не знали вовсе, что я ещё не служащий, а всего лишь курсант, пусть и самого престижного Лицея в Петербурге и всей империи.
Потом, так же, расточая улыбки направо и налево, спустились по длинной лестнице в холл, чуть пообщались с подвернувшимися гостями Бутурлиных, и я с немалым облегчением вышел на крыльцо, откуда распахивается прекрасный вид как на просторное поместье с его клумбами, дорожками, фонтанами и беседками, так и на ажурный металлический забор с распахнутыми воротами.
Сюзанна с кем-то из барышень перечирикнулась на ходу, а дальше уже я тащил на стоянку, где её водитель заметил нас издали и поспешил распахнуть заднюю дверцу.
Конечно, стучала тревожная мысль в голове, как устроена столичная жизнь ещё не понял, тут Горчаков мне польстил, но знаю из прошлого мира, что кадровый голод преследует человечество все века.
Кандидатов на государеву службу начинают высматривать со школы. Родословные мало что дают, даже у самых умных родителей дети бывают дураками и балбесами, у преданных слуг Отечества — предателями, у отважных потомственных военных — трусами и лентяями, потому надежнее вот так присматриваться к подрастающему поколению, не обращая внимания на заслуги предков.
Значит, я попал в поле зрения. Наводку дал, понятно, Горчаков. Только бы не в какие-то тайные службы присматривали. От государевой службы не отвертеться, понятно, это же Россия, у нас все обязаны служить царю и отечеству, но понятие службы можно толковать шире. К примеру, быть богатым промышленником и поставлять в армию добротные сапоги. С одной из фабрик.
Шофёр явно не первый год за рулем, ведет автомобиль быстро и уверенно, зелёный огонёк показывает, что аккумулятор полон, всё в исправности.
Сюзанна всю обратную дорогу сидела задумчивая, посматривала на меня искоса.
Я поинтересовался:
— Как насчёт жениха?
Она в некотором сомнении прикусила верхнюю губу. Лицо так выглядит не таким уж высокомерным, а почти женским.
Автомобиль достаточно быстро прёт по ночному городу, небо тёмное, будто залито чернилами, но улица и проезжая часть хорошо освещена газовыми фонарями.
— Просто поговорили, — ответила она после долгой паузы. — Так, ни о чем. Женщины есть женщины. А вот о тебе спрашивали. Вроде бы невзначай.
— О наших отношениях?
Она посмотрела с укором.
— Кто о таком спрашивает в лоб?.. Ты совсем дикий, Вадбольский. Да и вообще, странно как-то, будто больше интересовались тобой.
— Эгоисты, — поддакнул я. — А должны были, даже обязаны, интересоваться только тобой!.. Хотя женщины есть женщины.






