ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что делать заурядному книжному червю из текущего века, если он очутился в беспощадной монархической России, где ещё и колдовство какое-то водится? Книжному червю как раз просто. Вадбольский – 2 Юрий Никитин Что делать заурядному книжному червю из текущего века, если он очутился в беспощадной монархической России, где ещё и колдовство какое-то водится? Книжному червю как раз просто. ==================== Часть первая Глава 1 Часть первая Глава 1 Тьма ударила с такой ощутимой силой, что в голове загудело. Оказывается, я чувствительнее мальчика со скрипкой. Мир пошатнулся, я растопырил руки, земля под ногами исчезла, долго-долго падал, внутри от ужаса всё сжалось в холодный ком. Но подошвы без удара уперлись в твёрдое так уверенно, что сразу со стыдом понял: никуда не падал, простой двухсекундный обморок, как бывает на быстро вертящейся карусели. Вместо черноты перед глазами мелькнула чёрно-белая картинка, а затем мир вспыхнул неприлично ярким цветом, как на карнавале. — Дрон, — велел я мысленно, — быстро общую картинку! Мышка выбралась из-под воротника камзола, привычно и уже без команды облеклась в стелс-форму, самой так безопаснее, оттолкнулась мягкими лапками и взмыла в воздух, растопырив кожистые крылья. Эта Синяя Щель из которой не возвращаются, на первый взгляд такая же, как и та, первая, где мы побывали в героическом для суфражисток рейде. И ничего в ней синего, здесь так классифицируют по уровню сложности. Предыдущие как бы вовсе бесцветные, а у этой какая-то градация. Д

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне понадобилось всего три шага, чтобы полностью нарисовать его портрет: рослый, почти вровень со мной, одет чисто, трезв, сердце бьется лишь чуть-чуть учащеннее, но без особого волнения, так что не первый раз идёт вот так в ночи и уже вытащил длинный нож…

Когда справа и слева пошли совсем тёмные дома без окон в эту сторону, я остановился, вжался в тень, а дрон по моей команде шагах в тридцати начал шелестеть кустами и шуршать мелкими камешками по дороге.

Незнакомец ускорил шаг, едва не перешел на бег. В нужный момент я сделал шаг вперед, выходя из тени и сразу же засадил кулаком в живот. Его согнуло, я добавил снизу в лицо, что отбросило его к стене.

Он, всё ещё перекошенный от боли в солнечном сплетении, жадно пытался ухватить воздух, но не мог, почти терял сознание, наконец легкие судорожно расправились, впуская влажный питерский воздух вперемешку с миазмами грязного переулка.

— Так, — сказал я тихо и приставил остриё ножа к его горлу. — Рассказывай, почему?

Он с трудом пробормотал:

— Хотел отнять кошелек…

— Не бреши, — сказал я и сильным ударом выбил ему передние зубы, это у меня получается лучше всего, что я здесь умею и делаю, как заправский ботан, дорвавшийся до источника силы. — Я вижу, когда мне врут.

— Не вру…

Я ударил ещё и чуть всадил остриё в горло, по лезвию побежала чёрная в темноте струйка крови.

— Ещё раз соврешь, убью сразу. Повторяю вопрос, кто. Тебя. Нанял, Меня. Убить?

Он прохрипел надсадным голосом:

— Ладно, тебя в самом деле приказали убрать с этого света. Я оказался в этом районе, потому велено мне…

— Кто? — потребовал я.

Он посмотрел по сторонам и сказал совсем тихо:

— Шершень.

Я нахмурился.

— Что за Шершень? Не знаю такого.

Он посмотрел на меня с ужасом.

— Не знаешь Шершня? Он же старший по району! Все воры перед ним отчитываются.

Я сказал веско:

— А перед кем Шершень, если у меня с ним никаких тёрок? Говори!

— Ты с самим Шершнем, разберись сначала, — пробормотал он. — Я что, мелкая сошка, всегда на побегушках. А вокруг Шершня крутые бойцы. Ты поднял руку на меня, а тем самым нанес обиду Шершню. А этого он уже не простит.

— Это в будущем, — сказал я. — Где найти Шершня?..

Он сказал торопливо:

— У него ресторан на Невском проспекте, рядом с Домом Галантерейной Моды из Парижу. Там отдыхает, там сходка всех главных воров района!

— Спасибо, — сказал я.

Остриё кинжала вошло в горло по рукоять. Тут же выдёрнул, вытер о сюртук убийцы и успел вернуть в ножны, прежде чем у того подогнулись колени, и беззвучно сполз по стене на землю.

Жизнь пока что дешевле некуда, напомнил себе, чтобы не мучаться какой-то химерой. Кто может выпалывать сорняки — обязан выпалывать. Иначе какие там корабли к далёким планетам.