Покачал головой и ответил на том же чужом языке: – Пив грайо э кен гвеллох ха ме… Взял у перепуганной матери ковш, поблагодарил и спокойно, не торопясь, выпил всё до конца. По нему не было заметно, чтобы что-то стряслось. Но я откуда-то знала: стряслось, и такое, чему уже не поможешь. Такое, что, доведись им второй раз прожить минувшее утро, темнобокий корабль прошёл бы далече от нашего берега… Дядька Ждан повёл примолкших варягов к себе в избу. Я слышала после, они прошли в дом по одной половице и первым долгом поклонились печи. Вправду, что ли, гости как гости… Мой кузовок никуда не убежал со своего места. От Молчана не убежишь. Молчан лежал неподалёку, опустив голову на скрещённые лапы. А перед ним на пеньке сидел молодой малый в расшитых сапожках с загнутыми носами. Я знала его, он жил за болотом, мать его была словенкой, отец – весином из рода Чирка. Таких семей теперь было много, и дети рождались красивые и смышлёные как на подбор. Вот и мой паренёк удался хоть куда: волосы и бородка – весского бледноватого золота, нос – с курносинкой, а всё лицо наше, словенское, и глаза голубые, чуть-чуть раскосые. Девки сохли и ссорились из-за пригожего молодца, а я его почитала себе едва ли не братом. Весское имя его было Андом, что означало Подарок, словенское – Ярун. Хорошие имена и как раз по нему. Он сказал: – Растолкуй своему глупому псу, что я не вор. Я нагнулась к Молчану, похлопала по загривку: – Разумник ты мой. Ярун потянулся, хрустнув плечами, и поднялся. – Давай помогу. Я вскинула глаза: обычно с меня помощи спрашивали. Но, видно, такой уж сегодня выдался день. – А помоги, – сказала я Яруну. – Да пошли к нам. К нам нынче знатные гости пожаловали… На краю леса я всё-таки отняла у него кузовок. Хорош буду я парень, если увидят. Пришлось позабавить Яруна рассказом, и он пообещал не выдавать. Он внимательно рассмотрел корабль возле берега и двоих мореходов, оставленных сторожить. Ворота были раскрыты, и никто не помешал нам войти. Мстивой Ломаный держал слово, варяги вели себя действительно как гости. Когда Ярун увидал их вблизи, вооружённых дорогими мечами, уверенных в себе и друг в друге, я прямо услышала, как заплакала в нём душа, поражённая отсветом чужого и необозримого мира… Мира, в котором вселенная нашего рода была лишь крохотным островком… Этот мир пугал и манил одновременно, мы были детьми, первый раз выглянувшими за порог родимой избы… Молчан прижимался к моей ноге и глухо ворчал, взволнованный множеством незнакомых людей. Я взяла его за ошейник и повела домой. Мать попалась навстречу запыхавшаяся, с горшком пареной морошки в руках. Видно, дядька и её призвал ухаживать за гостями. – Малых побереги, – шепнула она мне на бегу.

Об этой истории
Все в нашем роду боялись леса, а я одна ходила в чащобу как домой. Проклятие Злой Берёзы тяготело над нами сто лет, но меня лес не трогал. Мне двадцать один, я сильнее любого парня, а женихи всё не те. Я ждала кого-то, сама не зная кого, и мечтала, что однажды он выедет из тумана на коне. И дождалась. К нашему берегу пристал чёрный варяжский корабль. Воевода Мстивой Ломаный, огромный, седой, с глазами, обведёнными углём, потребовал выдать ему того, кто пустил стрелу в землю у его ног. Дядька вытолкнул меня за ворота. Я шла умирать, а он улыбнулся и сказал: «Опусти лук, дитятко». Теперь варяги живут у нас, и я не знаю, чего ждать от этого гостя. Но чует моё сердце: неспроста он здесь.
История продолжается: другие книги





