ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Триша собирает букеты, варит кофе и ведет хозяйство в «Кофейной гуще». Утро начинается с гостей: сероглазая Меламори и ее спутник. Они ищут пристанище, и Триша была бы рада, если б они задержались подольше. Но есть у них секреты на двоих, и главный из них — какой-то Джуффин, из-за которого даже невозмутимый Макс нервничает. Триша умирает от любопытства, но Франк лишь загадочно улыбается. Вечером тот самый Джуффин, в роскошном тюрбане и серебристом плаще, переступает порог кофейни. Оказывается, он сочинил Макса, тот когда-то попытался вернуться в Ехо и чуть не уничтожил город. Теперь Джуффин предлагает ему просто дружить. Или все же расскажет за ужином историю — о временах, когда он был наемным убийцей и возглавил Тайный Сыск? Триша уже предвкушает, а песочные часы перевернуты.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И еще ухмыляться лукаво, как же без этого…

Франк задумчиво кивает в такт его словам, улыбается каким-то своим мыслям. Триша видит, что эти двое очень хорошо понимают друг друга. Куда лучше, чем она способна себе представить. От этого ей и радостно, и жутковато немного, хотя, казалось бы, уж ее-то их дела совершенно не касаются.

— В общем, дела обстоят так. С одной стороны, я знаю: все, что вы о себе рассказали, — чистая правда, — говорит Макс. — Конечно, вы можете ошибаться, делать глупости, да еще и хвастать ими потом. Почему нет? Я знаю, да, но в то же время мне совершенно очевидно , что все это выдумки, чушь собачья. Ломаете тут комедию, представляетесь вполне обычным человеком — ну, чуть хитрей и могущественней всех прочих, да и то до поры… А на самом деле речь не о вас, а об одной из ваших масок, которую вы еще и оставили небось давным-давно в трактире вашего друга Зогги. До сих пор в углу за сундуком там пылится.

— Ну да, — спокойно соглашается Джуффин. — Ты очень хорошо все понимаешь. У меня, как, кстати, и у всех здесь присутствующих, есть одна-единственная правда о себе. Иррациональное знание, пытаться его пересказать бесполезно, даже если захочется: слова не для таких разговоров придуманы. Зато в дополнение к этой единственной невыразимой правде имеется великое множество мелких, вполне рациональных правд, которые, заметь, вовсе не становятся враньем только оттого, что их много. Одну из них я сейчас честно пересказал, стараясь не упустить ни малейшей детали — вот, собственно, и все.

Триша даже на цыпочки привстала, прижала к груди пустую джезву, чтобы ни словечка не упустить из их разговора. Ей почему-то кажется, что-то очень важное сейчас не произносится, но происходит. А чутье ее еще никогда не подводило.

— Ты довольно много знаешь о несбывшемся, — говорит Джуффин. — О несбывшихся и недосбывшихся жизнях, своих и чужих. О судьбокрестках, где сбывшееся и несбывшееся меняются местами. Ты очень хорошо разбираешься в этих сложных на первый взгляд материях, верно? Подозреваю, ты мог бы рассказывать мне об этом бесконечно, да я слушать не стану.

— Почему вдруг? — холодно спрашивает Макс.

Триша видит: он обиделся, как ребенок. Такой необыкновенный человек, и сущей ерундой озабочен, ну и дела!

А сероглазая Меламори улыбается, глядя на этот балаган, да и Джуффину, кажется, тоже смешно.

— Потому что недосуг, — объявляет он. — Не до того. Нынче я пришел к тебе в гости с подарком. Ты рад?

Джуффин наскоро водружает на лицо свою фирменную улыбку доброго дядюшки и отвешивает шутовской поклон. Потом вдруг делается серьезен и строг. Очень веско, подчеркивая каждое слово, говорит:

— У меня очень хорошая новость, сэр Макс. Имей в виду: со сбывшимся — ровно та же фигня!

— Что вы хотите сказать?

— Ничего не хочу.